Читать “Всеволод Константинов // Через Францию. Часть первая”
 
Публикуется в сокращении

 

Поэт Всеволод Константинов // Формаслов
Поэт Всеволод Константинов. Журнал “Формаслов”
20.10

Авиньон, как оказалось, не только папы и их история. Вполне себе живой город. Много театров и, разумеется, кафе и баров. Обычно, когда едешь куда-то с заранее готовыми представлениями, то попадаешь впросак. Все оказывается куда сложней, разнообразней, а то и совсем не так.
В Авиньоне я уже вчера почувствовал себя не совсем туристом, который бегает, осматривает достопримечательности. А почти местным жителем, неторопливо огибающем город. Есть ощущение, что ещё всё успею. Ох, не обманчивое ли оно? Да ещё невыспанность сказывается. Сегодня закрою окна, чтобы утром не просыпаться.
Ох, слышу, дождь зарядил. Если такой завтра будет, мне придется отменить поездку в горы.

21.10

Вот и дожди. За мной следуют. В Авиньон я приехал раньше них — догнали.
Снова в путь, несмотря на дождь. Собирался сегодня в заповедник, но решил ехать туда в сухую погоду, поэтому отправляюсь в Арль. Ван Гог, правда, ехал туда за солнцем, я еду в дождь. Но посмотрим, каковы будут впечатления.
В окне поезда – оливковые рощи!


Арль

Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Почти полностью сохранившийся римский амфитеатр, на котором и сейчас проводят какие-то представления. Есть фотки 19 века, где на нем проходит коррида. Есть изображения 17 века, где арена и внутри застроена домишками, и снаружи они ее облепили, как ракушки. В начале 19 века их убрали и амфитеатр расчистили. Видимо, тогда начался более или менее массовый туризм. С верхнего этажа амфитеатра вид на весь Арль. Город очень красив.
Его любили римские императоры. Константин Великий тут подолгу жил. Сохранились его термы. Другой император сделал Арль столицей региона. В последующие века его по значению обогнал Марсель, который находится неподалеку.

Ван Гог. Рядом с объектами, которые он писал – репродукции. Именно на тех местах, где он стоял. И я заметил интересную вещь. Нигде об этом не читал, но наверняка об этом пишут, потому что невозможно не заметить. Ван Гог выделял и даже искусственно обособлял объект – дом или храм или ещё что-то. Он писал не улицу с чередой домов и общим впечатлением, как импрессионисты, а выбирал конкретное здание. Он персонифицировал его, очеловечивал. Словно каждое из этих строений – его автопортреты.

Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Поэтому от его картин возникает впечатление, что все происходит где- то в сельской местности. Стоит один дом, один храм, одно кафе с улицей, а вокруг или ничего или почти ничего. Скорей – не важно что. А в реальности тут плотная застройка, переплетения красивых улиц. И даже не очень понятно, почему, по какому признаку он выбрал именно этот дом, а не соседний, который, вроде, ничем не уступает? Взгляд художника или ощущение более глубокого родства?

В музее Ван Гога выставка Пиросмани. Встреча двух бродяг- одиночек. В жизни они бы вдвоем неплохо выпили и поговорили. У них даже идеи были схожие – организовать коммуну художников.
Вот и посетил Арль. Возвращаюсь – к себе! – в Авиньон.

Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Арль. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Когда я думал, где здесь в Провансе остановиться, у меня была мысль про Арль. Но я ее отогнал, потому что этот город стал уже импульсом для воображения художника. Хотя мы из разных сфер, но не хотелось попадать в такую разработанную колею.
И я был прав. Тут все о нем напоминает. Даже в психбольнице, куда он попал после того, как поссорился с Гогеном и отрезал себе часть уха, сейчас его центр. Тут текла очень насыщенная творческая жизнь с огромными надеждами и разочарованиями. Можно сказать, здесь за два года состоялась и закончилась жизнь художника. Хоть и застрелился он под Парижем, но закончилась она здесь, когда разбились его мечты и на Южную школу художников, и на признание. Здесь он выдохнул из себя почти все, до конца.
И он выжал Арль в творческом плане как лимон.
Интересно, что в мало пострадавшем от войны Арле не осталось дома Ван Гога. “Жёлтого дома” с его картин. Он был разрушен во время бомбежки. Хотя соседние дома остались целы и вполне на картинах узнаваемы.


22.10

С утра шел дождь. Отменил поездку в заповедник Руссильон. Когда дождь прекратился, вышел погулять по округе. Даже рюкзака не взял. А тут солнце и автобус до Тараскона, откуда я тогда вечером пешком шел. Засел у меня этот город в голове. А в нем, как я прочел, много интересного. В общем, заскочил я в автобус. Еду. А тучи начали опять сгущаться.
Дождь не пошел. Тараскон очень интересный город. Старинный, основанный римлянами. Тут есть огромный замок 15 века над рекой Роной. Есть готический собор, заложенный в 14 веке. Есть старый город с типичными маленькими улочками. Но это глухая провинция. Туристы, как я, заезжают сюда редко и случайно.

Тартарен из Тараскона. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Тартарен из Тараскона. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Городок гордится тем, что стал родиной известного персонажа Доде – Тантарена из Тараскона. Тогда, в середине 19 века эта провинция, видимо, была очень милой. В 19 вообще, как сейчас представляется, всё было уютным, мирным, добродушным. Сейчас, когда поезда и машины в считанные часы доставят тебя до столицы и любого другого города, избежать соблазна уехать отсюда, наверное, трудно. Кто остаётся в таких каменных городах-деревушках? Они, вроде, и не вымирают, но пусты. А каменные улицы создают гулкое ощущение темницы.
Хотя я уверен, что летом, когда солнце, когда всё растет и цветет – тут прекрасно.
Дождь пошел, когда я уже возвращался обратно.
Пейзажи Прованса изумительны и ничем не уступают тосканским.
Удивительно, что внешне они похожи и на Нормандию и на Россию, если не вдаваться в детали. Например, видно, что породы деревьев другие, но они как бы взаимозаменяются: вместо елей тут кипарисы, вместо ольхи, осины, березы – какие- то другие лиственные. Породы другие, а впечатление от пейзажа схожее.
В Израиле природа сильно отличается. В Италии тоже. А здесь как будто наша. Только в конце октября погода, как у нас в конце августа.


Вечером снова гулял по родному уже Авиньону. Нравится мне этот город. Никакой он не мертвый, как я его представлял. Даже папский дворец, не так громаден и давлеющ, каким казался в первый день.
Авиньон навевает мне даже ощущения детства. Не весь город, конечно. Но есть у моего дома переулок и небольшая улочка. Там все напоминает дворик возле нашего дома на Компросе. Только тут не сталинки, а дома постарше. И не тополя, а платаны. Но в целом – те же опавшие листья, сырость, запахи. Как странно.


23.10

Великолепный день.
Был сегодня на другой стороне Роны. Из Авиньона виден находящийся там на горе замок. В него и поехал. Места изумительные.

Окрестности Авиньона. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Окрестности Авиньона. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Причем на одной горе замок, на другой – парк. И я бы даже сказал, что парк мне понравился больше. Я был там совершенно один. Там чувствуется настоящий Прованс. Все ароматы южных трав. Сосны, кипарисы. Скалы. А какие оттуда виды! И на гору с замком и на сам Авиньон. Причем этот вид со средних веков не изменился. Нигде не выглядывают современные здания или, чего хуже, трубы. Все как было. Деревеньки с черепичными крышами, холмы, зелень. Как тут умеют сохранять ландшафт – диву даёшься.
А запахи! Их не передать.
Если бы меня переселили сюда и мне не нужно было бы думать о еде, воде и способах их добычи, я бы жил здесь хоть всю жизнь.
На вершине парковой горы стоит маленькая часовенка, не больше сарайчика. Она расписана десять лет назад современным художником.
Обратно в Авиньон шел пешком, благо недалеко. Рона тут разбивается на два рукава и образует большой остров. Я спустился на него, посмотрел на полуразрушенный мост. Он, оказывается, вел не только через этот рукав Роны, а через оба. И соединял городок, где я был (Вильнев-лез-Авиньон) с Авиньоном. Там, где мост заканчивался, по сей день стоит огромная башня, сторожившая вход на мост. Какая была сложная конструкция – и это в 13 веке.
Успел вернуться из похода до дождя. Сейчас лежу в комнате, слушаю, как он идёт по моей каменной улочке.
Ничего. С завтрашнего дня обещают солнце.


24.10

Наконец, сегодня хороший прогноз, и я отправляюсь в заповедник Прованса.
Первый пункт – Л’Иль-Сюр-ла-Сорг, город на реке Сорге.

Прованс. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Прованс. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Она тут разбивается на протоки, и город находится на острове. Поперек острова протекает еще одна, более узкая протока. Течение быстрое, поэтому всюду стоят водяные мельницы – старые, замшелые. Что они мелют в наши дни, непонятно. Может, в декоративных целях поставлены.
Когда я фотографировал с моста реку, одна пожилая женщина начала мне что-то объяснять. Я ответил, что не понимаю, но она настойчиво показывала то на свои уши, то на воду. Я присмотрелся: на дне Сорги лежало огромное каменное ухо. Вряд ли это обломок какой-то статуи. Какого же размера тогда должна была быть голова! Скорее, это каменная чаша так отломилась, что стала похожа на ухо. Женщина была рада моему удивлению.
Откуда ходят автобусы до Фонтене-де-Воклюз не нашел. Пошел пешком – 7 км всего. Природа вокруг красивая, но идти очень неудобно. Обочина узкая, машины пролетают мимо.

 

Фонтене-де-Воклюз

Водяная мельница в Иль-Сюр-Ла-Сорг . Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Водяная мельница в Иль-Сюр-Ла-Сорг . Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Далеко же уехал Петрарка от своей Лауры. Тут конец дороги. Она упирается в гору, разворачивается и идёт в другую сторону.
Места очень красивые. Горы, бурная Сорга. Потрясает и дом Петрарки, его расположение. Он пристроен к скале. Попасть в него можно только через тоннель, пробитый в этой скале.
То есть в этой глухомани дом еще умудряется быть на отшибе. Глушь в квадрате. Вокруг дома лужайка, окружённая скалами, и Сорга в нескольких метрах от крыльца. Река тут постоянно шумит – к этому, наверное, не сразу можно привыкнуть. Вокруг только природа, а тишины нет – странное место. Напротив дома небольшой островок, поросший огромными старыми платанами.
В доме сейчас музей Петрарки. Но с 1 октября он закрыт для одиночек, только для групп.
Нашел остановку с расписанием единственного здесь автобуса. Он подходит мне, чтобы ехать дальше в Руссильон. Но автобуса нет. Обратил внимание, что расписание дано на сентябрь. Может, тут и автобусы ходят по сезонам. Что ж, подожду ещё. Если не придет, вернусь пешком обратно в Л’Иль-Сюр-ла-Сорг. И поеду в Авиньон. А Руссильон, увы, останется неосмотренным.
Пошел пешком. Но не назад, а дальше. Дорога, как я говорил, упирается в гору и делает изгиб. Одна возвращается в ла-Сорг, а я пошел по горной дороге, которая идёт через заповедник и должна привести меня в Костелье, откуда можно добраться до Руссильона. Еще в Москве, разглядывая карту, я очень хотел здесь походить. И вот иду.
Погода чудесная, природа выше всяких похвал. Горы. Солнце. Пахнет хвойными деревьями, по сторонам маслины и виноградники. Виноград в основном убрали, но некоторые гроздья ещё висят. Подпитываюсь ими.
Я взобрался на небольшой хребет, отрог большой горы, вокруг которой располагается заповедник, и начал спускаться в другую долину, к шоссе до Авиньона.

Дом Петрарки. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Дом Петрарки. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Я понимаю, что скорее всего до Руссильона уже сегодня не доеду. Вернусь в Авиньон, раз уж тут с автобусами такой напряг.
Поняв это, я испытал большое облегчение. Гнать никуда не надо. В Руссильон, конечно, очень хочется. Это места связанные с Беккетом, которого я полюбил прошедшим летом. Фон пьесы “В ожидании Годо”. Здесь Беккет с женой жил во время войны и участвовал в Сопротивлении. В горах французы из летного батальона, базировавшегося в Англии, сбрасывали десант, оружие, а Беккет с товарищами это оружие доставляли партизанам.
На перевале я увидел памятный знак о гибели здесь французских военных. Война в этих горах активно шла.
В общем, так и получилось. В Руссильон не попал, жду автобуса до Авиньона. Сколько ж я прошел. Л’Иль-Сюр-ла-Сорга до Фонтена-де-Воклюз – это  7 с лишним. От Фонтена до Костелье – 10. Да плюс по мелочи на обходы городов. Выходит больше 20 км сегодня по Провансу я прошагал. Да ещё и в горах, в заповеднике. Его точное название – природный парк Люберон.


Вечером ещё раз прошёлся по Авиньону. Папский замок – громада. Никого на площади. Только я и он. Освещен он скупо, но это подчеркивает его суровость. Нет, не несуразное сооружение, каким он казался по фотографиям. Безусловно есть в нём тяжёлая грация. Даже не готическая, ещё романская. Он сам – скала.
Вечером вообще здорово смотреть на старинные фасады. В слабом свете они оживают. Что же всё-таки за загадочная дверь соседствует с дверью в мой подъезд? Настоящий готический вход с арками и скульптурами, но церкви нет. Может, она была, но ее таким образом ликвидировали, пристроив по бокам жилые дома? А может, тут было светское сооружение? Дверь наглухо закрыта, как и церковь 17 века по моей улице в нескольких домах от меня. Старые здания, свои долгие истории. Какие-то до сих пор активно используются, некоторые меняют предназначение. В отеле 18 века рядом со мной какой-то муниципальный комитет. А другие строения стоят закрытыми. Может, дойдут когда-нибудь и до них руки. Что-то внутри организуют. Не хочется думать, что они окончательно никому не нужны.


25.10

Ну, вот. Последнее утро в Авиньоне. Сижу, жду автобус до Лиона.
Проснулся с мыслью, что скоро в Москву. И стало очень грустно. Там у меня Аня и кот. Это, конечно, немало, но больше меня там никто и ничто не ждёт… С друзьями мало общаемся. С работой непонятно что. Да и зачем мне эта работа? Там бывает комфортно, но и только. Чего-то большого, настоящего, нового – нет.
Почему-то в Москве я почти не пишу стихов, а без них всё теряет смысл.
…Это были утренние мысли. Потом расходился, грусть прошла, снова появилась бодрость.
Видимо, Авиньон меня так разнежил. Город, чьи платаны напомнили мне тополя на улице моего детства. Но теперь я далеко от его стен и готов ехать дальше.
Итак, прощай Авиньон. Светит яркое солнце, впереди Лион.


За окном какие-то горы. Надо посмотреть после название. Зелёный горный хребет. Не очень высокий, как Кавказ в Адыгее.
Видимо, это западная оконечность Альп… Нет, как выяснил по карте, это горный массив Веркор. Густонаселенные районы: городки, городки.
Подъезжаю к Лиону. Вечернее солнце теплое, как в июле.


Лион

Поселился, сходил в магазин, сейчас пойду в вечерний город. Но Лион – очень необычный город. Не понимаю, куда идти. Его историческая часть находится на крутом берегу реки. Я тут и поселился. Но не в центре, а на её окраине. И тоже на крутом берегу. Все дороги от моего дома идут серпантином – какие-то вниз, какие-то вверх. Развязки сплошные. В объявлении этого жилья правильно было сказано: не подходит для пожилых. Шумновато от машин, да и взбираться тяжело.

Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Надя вычитала, что Лион – квинтэссенция французской жизни. Ну что ж, пойду знакомиться.
Сколько во Франции русской речи. Везде, причем.
Приезжаешь в какой-нибудь Тараскон, и там идут два деловых типчика и по-русски с украинским хэканьем обсуждают какие-то коммерческие вопросы.
Сегодня в Лионе рядом прошли двое и до меня донеслось: «Динамо тогда победило».
Может, болельщики. Кто знает, что за судьба у этих людей. Надолго ли здесь?
В Арле две дамы попросили их сфотографировать на телефон. Обычное дело. Я тут часто фотографирую. Попросили на английском. А в телефоне надписи на русском. Я не стал ничего говорить. Сфоткал, вернул молча аппарат. Одна сказала спасибо по-английски, другая по-французски. Я кивнул. Они шли за мной и обсуждали, что французы не очень любят говорить по-английски.
Милые русские дамы. Я не стал вас разочаровывать. Может, вам приятней думать, что вас сфотографировал в Арле иностранец.


26.10

Утром гулял по Лиону – и что-то в недоумении. Не понимаю восторгов по поводу этого города.
Античный город находится на высоком берегу Соны. Это не просто высокий берег, а крутая скала. На вершине римские развалины, театр. Карабкаться туда очень тяжело. Всюду лестницы, улицы под большими углами. Какое-то неестественное местоположение.
Средневековый город внизу – между скалой и рекой. Там не так много места. Две-три улицы параллельных реке, иногда одна, где скала близко подступает к Соне.
В Лионе Сона впадает в Рону. Тут они текут почти параллельно, медленно сближаясь. Плоское пространство между ними – тоже город. Он моложе – застройка века 18-19-го. Но там я тоже красивых домов, улиц не увидел. Странно… Что его так хвалят?..


27.10

Сегодня другой Лион. Этот мне куда больше нравится. Просто вчера я не дошел. Я ходил по центру, отсчитав его от римского амфитеатра и полагая, что весь город от него расходится. Нет. Город ушел в другую сторону. К тому же, так как слились два города, то центр расположился между ними.

Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Центр, по которому я гулял вчера, – действительно центр, но это не самое красивое место в городе. Лион оказался большущим, и его старый город тянется по обе стороны реки.
Вот что значит – уже привык к масштабам небольшого Авиньона. Посчитал вчера, что и центр Лиона локализован примерно на такой же площади. А он намного больше.
Начал понимать плюсы Лиона. Вчера некоторые из них казались минусами. Например, излишне высокий один из берегов. Да, ходить не очень просто, но это одна из отличительных черт города.
Я живу недалеко от античной части, которая находится на горе. Завтра посвящу первую половину дня ей.
Внизу вдоль реки тянется Старый Лион. Он делится на три части. Северную, Среднюю и Южную. Каждая получила название по имени главной церкви, которая в ней стоит. Я их пока не запомнил, поэтому буду называть географически. Я живу рядом с Южной частью.
Сегодня вечером, после восьми, возвращался с прогулки и увидел, что в церкви горит свет. Зашёл. Только закончилась служба, люди выходили, но кто-то ещё оставался внутри. Удивило количество народа и состав – много юношей и девушек. Причем явно пришли сюда не формально. После службы многие из них стояли на коленях, склонив головы.
В Средней части Старого Лиона находится главный собор города, где в средневековье проходили церковные соборы. Один из них был посвящен воссоединению католической и православной Церквей. Приехало множество наших священников. Помню, у кого-то я читал воспоминания о Лионском соборе.
У Северной части своя церковь. Напротив северной части, на другом берегу Соны, находится тот второй средневековый город. Он назывался Круа-Русс ( Красный крест). Слились они уже тоже довольно давно. Но и в том городе за старыми строениями есть и застройка 18-19 веков с бульварами, платанами, красивыми домами, чем-то напоминающая некоторые кварталы Парижа.


28.10

Есть у средневекового Лиона особая фишка. Называется она трабули. Это длинные проходы внутри домов, похожие на пещеры. Обычно в центре трабули – маленький внутренний дворик, где винтовая лестница уже ведет к квартирам.
Эти рукотворные пещеры со стороны улицы обычно скрыты дверьми. Не всегда и поймёшь, что за ними – подъезд или вход в трабуль. Некоторые двери открыты для туристов, некоторые закрыты на кодовый замок. Вчера вошёл с одной из групп в большую трабуль, которая была под замком, но экскурсовод знала код. Во внутреннем дворике колонны, витые лестницы. Мы прошли дом насквозь и вышли на другой улице.


29.10

Ходил на “стрелку” – место, где Сона впадает в Рону. Весь этот мыс перед их слиянием занимают новые районы. Тут настоящее торжество современной архитектуры, причем тут не только красивые и оригинальные здания – продумана вся среда. Дворики с деревьями. Каналы, к которым ведут не лестницы, а широкие ступени. Многочисленные лавочки (на одной из них я сейчас сижу и ем французский багет, запивая молоком).
В общем, Лион хорош не только историческими зданиями.
После через весь город пошел в парк. Он находится на другой стороне Роны. Я там ещё не бывал. Кварталы с роскошными домами 19 века, похожими на парижские.

Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Лион. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Парк замечательный. Вообще парки тут хороши. В воде опять плавают дикие гуси и другие водоплавающие, которых я видел только на кадрах наших экспедиционных съемок. Тут они ничего не боятся. Те же дикие гуси. Подошёл к одному на метр. Спокойно чистится, даже головой не ведёт.
Параллельно изучаю историю Франции. Оказывается, все их короли были немцами. Народ – галло-романцы, а правители – франки (германское племя).
Вообще, можно сказать, что вся история Западной Европы последних полутора тысяч лет – история завоеваний германских вождей (от Алариха, завоевавшего Рим, до Гитлера) плюс Наполеон.
Королями всех крупных европейских стран были немцы. Во Франции все династии германские. Священной Римской империи – тоже немцы. В Испании – Габсбурги. А у нас – Рюриковичи, варяги – тоже родственники германцев. А после Петра у нас уже просто немцы на троне.


30.10

Подумал тут, что столько проехал прекрасных городов, посмотрел столько грандиозных памятников, зданий, соборов, а наиболее яркие впечатления, наиболее стойкие воспоминания связаны с природой. Море и скалы в Дьепе, океан под Бордо, река Клён в Пуатье, река Гаронна и ботанический сад в Тулузе, горы, виноградники, сосны, реки Прованса. Эх, дикий я человек. Не урбанист. И небольшие города вроде Пуатье, Авиньона, Руана мне ближе крупных. Хотя, понимаю, что жить бы мог только в больших.
Вот и последний мой день в Лионе, предпоследний полный день во Франции. Казалось, что он будет не скоро.
Зашёл ещё раз в главный собор. Там есть часы 14 века. Одни из старейших в Европе. Это не первые часы в церкви, которые я вижу. В соборе Бове тоже были. Почему их ставили в церквях? Как напоминание о быстротечности жизни? Или просто там они были в большей сохранности, да и народа посмотреть на диковинку собиралось больше. Так или иначе, все действительно заканчивается. Пока трудно охватить всё путешествие, да и не нужно. Оно ещё продолжается.
Пойду дальше гулять по Лиону. Прекрасная погода для прогулок.


31.10

Опоздания общественного транспорта продолжаются. Опаздывает автобус до Шамбери. Он проходящий, можно было бы понять. Но сейчас раннее утро, шесть часов. Где он умудрился попасть в пробки?
На полчаса позднее выехали. Но это уже не французы: автобус до Милана, водитель-итальянец. А интересно было бы проехать на нём до Милана – он же через Альпы переезжает.
Приближаемся к горам. Начались пригорки. Правда, ещё туманно, но понемногу проясняется.
Горы уже видны. Пока не снежные, а более низкие гряды. Домики с красной черепицей, островерхие церквушки, овцы и коровы – как на фотографиях.
Въезжаем в настоящие горы! Туннель, а перед ним была длинная отвесная стена. Мы въехали в эту и выскочили с другой стороны. Словно это была крепостная стена, окружающая горную страну.


Шамбери

Шамбери. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Шамбери. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Поселился. Лучшее жилье за все время. Загородный дом. У меня два этажа. Внизу кухня и небольшая гостиная, вверху спальня с душем и туалетом. Хозяйка очень радушная и разговорчивая. Разговариваем с ней на английском младшего школьного уровня. И прекрасно понимаем друг друга.
У нее завтра рано гости. Поэтому когда я только бронировал, сказала, что выехать нужно до 9. А мне в 9 и надо. В 10 автобус в аэропорт. Сказала, что в качестве возмещения за ранний уход, утром довезет меня до автовокзала. Идти до него далековато.
Очень мало спал прошлой ночью. Час, может, чуть больше. Не могу спать, когда на раннее утро поставлен будильник. Поэтому немного осоловелый.


Гуляю по Шамбери. Чудесный маленький средневековый город. Кружу по улицам, как по чьему- то мозгу. Навигатором не пользуюсь – зачем?
Зашёл в замок. Этими краями на протяжении многих сотен лет управлял Савойский дом. Шамбери время от времени становился столицей, но, в основном, ей был Турин. Замок Савойской династии – мощный, с более поздней дворцовой пристройкой. Очень гармоничное впечатление производит. В замке – картины, на которых изображен Шамбери в разные годы. Вижу на картинах вокруг него Альпы, а в реальности их не вижу из-за тумана и облаков. Порой начинается дождик – мелкий, даже не мешает.
Эх, были б деньги, купил бы домик с Шамбери.

Шамбери. Фото Всеволода Константинова. Журнал "Формаслов"
Шамбери. Фото Всеволода Константинова. Журнал “Формаслов”

Тут свежо. Впервые после Парижа надел под куртку свитер. Но вообще не зябко. Нет ветров, сырость какая-то деликатная, не пробирается до тела.


Сегодня Хэллоуин. Соня все просила фотки: как там в Европе празднуют. Ещё вчера в Лионе увидел скелеты, тыквы. И сегодня здесь тоже. Интересно. Город средневековый. Может, шествия костюмированные. Но идти от меня до центра все же долго, да и дождь, да и не спал. Эх, оправдания!


Вечером посидел у себя, пожарил котлеты. Выпил сидр «Нормандия» – в память о начале нашего пути с Соней. Вспоминал всю поездку. В ней не было повторов. Все города очень разные. Может, выбери я другие – так же было бы. Но тут не только города – регионы, традиции, природа. Ну, подумать: в Бордо я был у океана, сейчас в Альпах! Я проехал несколько исторических провинций:
Иль-де-Франс, Нормандия, Пикардия, Аквитания, Окситания, Прованс, Овернь, Савойя.
По сравнению с транжирой Италией, Франция – более сдержанная страна, более аккуратная, нарядная, педантичная, скупая даже.

01.11

Утром было ясней, чем вчера, и я увидел часть гор, окружающих Шамбери.

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова – поэт. Родилась в 1987 году в Херсоне. Публиковалась в журналах «Дружба народов», «Интерпоэзия», «Prosodia», «Крещатик», «Homo Legens», «Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Москва», «Футурум АРТ», «Плавучий мост», «Дальний Восток», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Южное сияние» и других. Лауреат премии журнала «Зинзивер» за 2016 год; победитель Шестого поэтического интернет-конкурса «Эмигрантская лира»; победитель Десятого международного поэтического фестиваля «Эмигрантская лира»; лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» за 2018 год. Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор четырех поэтических книг.