1. Чем запомнилось Вам первое полугодие 2025 в литературном отношении? Какие события, имена, тенденции оказались важнейшими в этот период?
2. Назовите несколько самых значительных книг прошедшего полугодия.
3. Появились ли на горизонте в этот период интересные авторы, на которых стоит обратить внимание? Удивил ли кто-то из уже известных?
На вопросы отвечают Дмитрий Бавильский, Владимир Новиков, Ольга Балла.
Ответы Льва Наумова, Михаила Визеля, Николая Подосокорского, Марии Затонской, Вадима Муратханова, Александра Маркова, Родиона Мариничева, Анны Аликевич, Андрея Василевского, Кирилла Ямщикова, Андрея Пермякова, Ольги Новиковой читайте в первой части опроса.
Ответы Евгения Абдуллаева, Валерия Горюнова, Ольги Девш, Ивана Родионова, Елены Севрюгиной, Валерия Шубинского, Владимира Коркунова, Марии Бушуевой, Шевкета Кешфидинова, Андрея Грицмана, Горы Орлова, Андрея Мягкова, Александра Переверзина, Евгения Кремчукова читайте во второй части опроса.
Дмитрий Бавильский, прозаик, литературный критик:
1. Резкое повышение цен на книги, сколь ожидаемое, столь неожиданное, как кажется, имеет массу неочевидных и весьма длительных, долгоиграющих последствий. Старые (привычные) цены не вернутся теперь никогда, они тупо продолжат расти, покупательская способность упадёт и резко сузится. Остро возникнет и уже возникла проблема выбора и более тщательного отбора новинок. Между прочим, усиленно конкурирующих с букинистикой, тоже ведь дорожающей как на дрожжах. Впервые в жизни мне стали недоступны все необходимые книги (а ещё весь общедоступный русский театр сразу) и максимально важно правильно выбирать новых жильцов на свои книжные полки. Тем более что импульсные покупки в магазинах, на которые, как правило, приходится большая часть стихийного расширения читательского кругозора, отныне для большинства преданно читающих невозможны.
Зная примерные параметры общественного вкуса и массовые подходы к внеклассному чтению, понимаю, что всё теперь будет как в анекдоте про дитя алкоголика: «Нет, я не буду меньше пить — просто это ты будешь меньше кушать». Люди не смогут переломить общераспространённую тенденцию ориентироваться на ложно громкие имена, выхолощенных лауреатов всяческих там премий и навязанные ушлыми людьми «модные новинки», которые «необходимо знать каждому». Повышение цен говорит о том, что плохого выбора выйдет ещё больше, чем сейчас, из-за чего ощутимо проиграют не только «настоящие писатели» и «подлинная литература» (она есть, её много, просто не там, где обычно ищут), но именно что «массовый читатель», которого, впрочем, уже давным-давно нет.
Но есть и хорошие новости — именно что на перспективу. Во-первых, резко возрастёт, должно возрасти, значение библиотек, несколько потерявшихся в последние десятилетия. Проще ведь брать новинки в библиотеке, а не покупать и не складировать их дома. Тем более что советский дефицит, провоцирующий желание обладать престижной вещью, пока что никому не грозит. Да книги ведь и перестали выглядеть престижно. Они старомодные, ламповые, человечные. Да-да, сегодня чтение бумаги оказывается важнейшим косвенным признаком сохранения своей традиционной антропоморфности человечности. Другое дело, что отсутствие полноценного финансирования затрудняет попадание новых экземпляров на старые и пыльные стеллажи районных и областных хранилищ. Но это уже другая проблема, не касающаяся возможностей интернет-библиотек, а также, во-вторых, толстых журналов. Все они представлены в Сети, и это сегодня — едва ли не единственная подлинная кузница кадров и текстов, альтернативная выхолощенному коммерциализированному начётничеству.
Мало кто помнит времена, когда публикации в толстяках рецензировали и обсуждали (например, в ежедневных газетах — ещё одном феномене, выпавшем из нашего постоянного обихода) в разы больше, чем новые книги. А я помню, так как страдаю без рецензионных традиций, которые застал на пике расцвета. В одиночку восстановить такую отрасль невозможно, если только умозрительно. Но вот толстые журналы продолжают выходить, несмотря ни на что, и я наблюдаю их всё более значительное размежевание с мейнстримом книжных магазинов, всё менее и менее напоминающим что-то действительно, реально литературное. А в толстяках, которые я не перестаю ежемесячно просматривать (совершенно бесплатно), доля «литературного вещества» не падает, но, как кажется, медленно возрастает. Если кто-то и способен выиграть от безумного роста цен, то это скромные ежемесячные журнальные книжки, цена на которые идеально соотносится с разнообразием их наполнения и методично поддерживаемым уровнем качества.
Как человек эпохи москвошвея бумажных изданий, я продолжаю болеть за ежемесячники, наблюдая, к примеру, драму переезда редакции «Нового мира» из своих исторических коридоров и кабинетов. Тех самых, обитых потемнелыми деревянными панелями, создающими сладковатый аромат, комнат, молча окликающих тени Твардовского и Солженицына, Лакшина и Берзер, Залыгина и Костырко. Кто-то ещё помнит, что подобные прокуренные панели украшали коридоры классической «Литературной газеты» или любых других «центральных газет» и журналов. Время уходит вместе с интерьерами и обстановкой — здание, в котором советская «Литературка» просуществовала все свои золотые десятилетия, и вовсе снесли, ну а «Новый мир» попросили съехать из мемориального и намоленного, наполненного места, которое нужно бы не разрушать, но музеефицировать.
Ну а пока главред Андрей Василевский время от времени призывает москвичей и гостей столицы попрощаться с реликвией и набрать в исторических коридорах книг со штампами редакционной библиотеки журнала на титульных листах. Местные залежи некогда остродефицитных изданий советских времён очередной раз учат смирению — когда-то все эти тома считались символами престижного потребления, теперь же наглядно, почти на глазах, обращаются в пыль. В прах. И я там был, мёд-пиво пил (на кабинете Костырко всё ещё висит его именная табличка), развалы разбирал и взял с собой парочку раритетов. Авось пригодятся.
А вот судьба самого «Нового мира» остаётся под вопросом — издание толстого и ежемесячного журнала, как только что написал на своей странице Андрей Василевский, настолько убыточно, что, подводя итоги года (а принимать решение о включении «Нового мира» в почтовый каталог на следующий год нужно уже сейчас), он вынужден объявить: обязательства перед подписчиками за 2025-ый редакция ещё выполнит, а вот что будет в 2026-м, то есть на 101-м году существования старейшего российского литературного издания («НМ» на десять лет старше метрополитена!) — совершенно непонятно. Пока ясно одно: русский литературный мир никогда не будет прежним.
2. Участвуя в жюри литературно-критической премии этого года «Неистовый Виссарион», сильно пожалел, что неведомый мне молодой (2003 года рождения) литератор Данил Швед из Питера так и не дошёл до финала. Это именно Швед, представленный в лонг-листе шестью остроумными текстами (в основном из электронного журнала «Дегуста»), единственный из всех претендентов этого года открыл мне другого совершенно неизвестного и стоящего автора, что бывает вообще-то крайне редко и хотя бы поэтому достойно всяческого поощрения.
Из рецензии Шведа «Какие ужасные тексты, какой великий голос» я узнал о совсем юном челябинском поэте и прозаике Петре Абраменко (2001 года рождения), писателе тонкой выделки и нерядового экзистенциального напряжения. В своей рецензии Швед обозревал поэтическую подборку Абраменко «В Челябинске, где кислород украли» в апрельском номере «Знамени» за прошлый год (ещё раз к вопросу о важности толстых журналов для подлинной словесности и открытия новых имён), в которой всё время меняется направление ветра (в Челябинске это частенько ощущается по изменению запахов заводских выхлопов).
мы вдохнули здесь столько дыма
что теперь у нас есть душа
Ерёменковское «В густых металлургических лесах» ведь практически. Стихи Абраменко тоже предназначены для многочисленных перечитываний и каждый раз открываются с новой какой-то стороны. Но я не остановился на этом — нашёл в «Журнальном зале» авторскую страничку Петра Антоновича Абраменко (это Швед в своём эссе из «Дегусты» так называет коллегу по семинарам в «Липках», строго по имени-отчеству), а на ней — ссылку на знаменские стихи и на повесть «Скрип» («Волга», № 10 за 2023 год) о бессмысленном пребывании впечатлительного юноши (явный авторский alter ego, играющий в чердачинской музыкальной школе на скрипке сочинение Лучано Берио) в психбольнице из-за несчастной любви и подозрений на шизофрению. Повесть небольшая, примерно вот как «Посторонний» Камю, всего-то 24 журнальных полосы.
Я прочитал её залпом, в один присест, пожалев, что она такая короткая и что почти нигде не выходит за рамки «физиологического очерка», накапливая (и только) для чего-то социальную и психологическую фактуру без каких бы то ни было обобщений, что крайне типично для «современной молодой литературы» до 35 лет. «Скрип» — умный и мастеровитый автофикшн без какого бы то ни было фабульного разрешения, подвисающий в безвоздушном пространстве нынешнего атомированного социума.
Но самый большой сюрприз ждал меня в финале, где главный герой повести наконец выходит на свободу в мир нормальных людей. По описанию дороги из больницы домой (видимо, в Ленинский район, ну или же в «Ленарь», как его называет местная молодежь), буквально по одной фразе (и я давно уже не встречал столь эффектно, впроброс и точно поданной детали, в которой мгновенно отобразилась «почти вся» городская топография: «Да он не смыслит нихрена в подростковых случаях, — сказал папа, поворачивая на улицу Доватора…») я вычислил, что события в «Скрипе» протекают в Областной психоневрологической больнице № 1 (ул. Кузнецова, 2), находящейся буквально в метрах пятидесяти от моего родного дома в поселке АМЗ. И это — как удар под дых. Гений места в лабораторно чистом виде.
Что не сбудется, что сбылось вдруг, как ветер —
всё дрожит да елозит в мозгах замертвелых:
всё о том, как у озера Смолино вечер
замирал. Как бродили в ухабах вдвоём.
Как грачи не хотели лететь никуда
(вообще никуда, вообще никогда)
и сидели на ветках и на проводах,
как стихи запятых. Всё о том,
чего мы никогда и в земле не забудем:
как безбожно с тобою я был весь прокурен,
и как в бледной и взглядом истёртой глазури
молоко облаков не слилось в чей-то лик.
Как молчал застеклённый бухими песок,
и трава, не склонившись наискосок,
пребывала в молчании, в коем сверчок
перешёл, если мог бы, на крик.
Вижу у Петра Антоновича Абраменко крайне большой творческий потенциал и хотел бы обратить на его судьбу и творчество ваше, бескорыстно занятое всяческими избытками, внимание. Главное для него теперь — научиться писать не только о себе. Точнее, чуть-чуть шире собственной синдроматики, что, надеюсь, и позволит ему преодолеть жанровые пороки таких липких, липучих образований, как «физиологический очерк» и «автофикшн», основанных на «актуальной повесточке».
Владимир Новиков, доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ имени М.В. Ломоносова:
1-3. Начать хочется с весеннего выхода третьего номера журнала «Перевод», созданного в прошлом году поэтом и филологом Наталией Азаровой. Журнал ультрасовременный и всемирный. Основная часть строится по принципу билингвы: слева оригинал (французский, арабский китайский — какой угодно), справа — свежий перевод, выполненный именно для этого издания. Плюс актуальные статьи по теории и истории перевода. Это оригинальный и смелый проект, я бы даже сказал не латинским, а русским словом — заброс. На долгие годы вперёд.
Духом будущего отмечена и собственная поэтическая книга Наталии Азаровой — «Кот Мандельштам». Это Мандельштам не биографический и не филологический, а метафизический. Надоело Осипу Эмильевичу служить пищей для историков и комментаторов. Он по воле Азаровой реинкарнировался в Кота Осю и пошёл гулять по ноосфере, приговаривая: «котом / мне стало ясно». Кот Мандельштам — это, если угодно, постчеловек, свободный от готовых слов и смыслов.
А новейшая поэтическая публикация Азаровой — «Онкология» («Новый мир», № 6) — вся в настоящем. Журнальный текст дан без жанрового подзаголовка, но я его угадал. «Онкология» — это онтология. Всё построено на хроникальных подробностях, переданных почти буквальными словами. И везде — напряжённое взаимодействие житейской горизонтали и духовной вертикали. Современное состояние мира в чем-то подобно онкологии, и «прогноз неблагоприятный». Однако «после объявления / воскресения / Бог помогает / карабкаться / вверх / тащит/ за волосы». Вы как, верите?
Много было интересной новеллистики. Юрий Буйда, увенчанный лаврами как романист, продолжает творить уже не первый свой «Декамерон». Подборка рассказов «Красное слово» («Новый мир», 2025, № 1), новеллистичная пьеса «Господин Кто Угодно. Рассуждения о богах и вакханках» (там же, № 4): Жизнь и Смерть здесь по-крупному выясняют отношения. Традиция «метафизического реализма», основанная Юрием Мамлеевым, обретает новаторское продолжение.
Эмоционально пронзительны и психологически достоверны рассказы Сергея Шаргунова «Буква “М”» («Новый мир», № 2) и Романа Сенчина «На большой площадке» («Новый мир», № 5). В обеих вещах просвечивает глубокий подтекст, мотив преодоления. Такая новеллистика не фрагментарна, она сулит новый эпос о нашем времени.
О метафизичной повести Елены Долгопят «Брат» («Новый мир», № 4) у меня были интересные разговоры со студентами журфаковской магистратуры.
В области историко-документальной прозы впечатляющее событие — книга Игоря Дуардовича о Юрии Домбровском «Его страшный двойник» — в шестом номере «Нового мира» опубликована глава оттуда под названием «Организатор платных антисоветских курсов». Личность и судьба Домбровского сегодня актуальны. Читаешь его невыдуманную драму — сердце сжимается, и так хочется верить, что человечность не перейдет в разряд «ненужных вещей».
Ольга Балла, литературный критик, редактор журналов «Знамя» и «Знание – Сила»:
(1—3) Выраженные тенденции мне сейчас ещё как будто не видны (возможно, к концу написания этого текста станут яснее), а значительными и просто хорошими и умными книгами мы были в минувшем полугодии, по-моему, очень утешены. (К тенденциям: по-моему, спасительная, уберегающая внутреннее пространство от обрушения роль чтения только возрастает. Весьма вероятно, я говорю только о себе и/или о подобных мне немногих, но я бы сказала, что — как раз параллельно безнадёжностям различного рода — нарастает и автономизация внутреннего пространства человека.) Очень много интересного выходит в зарубежных русских издательствах (увы, не всё из этого у меня есть возможность видеть); и вот если уж о тенденциях — мне кажется, что вот эта внероссийская русская мысль — в широком её значении, включая мысль поэтическую, — набирает силу и разнообразие, и всё это (сколько бы справедливого ни говорили о нарастающем разобщении) не может не оказать благотворного, внутренне расширяющего (следственно, в конечном счёте, — освобождающего) воздействия на читателей, живущих по эту сторону границы.
Тут сразу же хочется назвать «самое избранное» Алексея Цветкова, выпущенное тель-авивским издательством книжного магазина «Бабель», — пусть название этого издательства, действующего с 2019 года, и имя его главы, Евгения Когана, будут причтены к важнейшим именам (и) обсуждаемого времени тоже; и просто «Избранное», зато более чем за полвека: 1972—2024, Бахыта Кенжеева, изданное трудами благословенного, совсем молодого (ему всего два года) «Freedom Letters» во главе с Георгием Урушадзе*. (Георгий Урушадзе несён Минюстом РФ в реестр иностранных агентов. – Прим. ред.).
Среди поэтических книг, изданных по эту сторону разделяющих линий, как самые важные (для меня лично, но не сомневаюсь, что не только) я бы назвала посмертный сборник Богдана Агриса «Поворот земель» (стихи 2021—2024 годов; петербургское «Jaromír Hladík press»), «Призрак речи» Юрия Казарина («несовременник») и «Быстротеченск и окрестности» Вячеслава Попова («ОГИ»), который для меня вообще сплошное открытие последних двух лет. Очень утешителен в своей печально-ироничной, умно-весёлой конструктивности вышедший в петербургских «Подписных изданиях» «Семигранник» Григория Кружкова, поэтически моделирующий мир семью разными способами. К важных поэтическим изданиям непременно надо причислить «Избранные стихотворения» Виктора Iванiва (Издательство Ивана Лимбаха) и опять же очень меня порадовавшее «Букволюбие.txt» Германа Лукомникова («НЛО»). Кстати, замечательно, что издали книгу «Экспресс времён» — стихи Михаила Ландмана и воспоминания о нём (кажется, неведомое мне доселе издательство «Волшебный фонарь»; пишут, что это второе, дополненное издание, но первое мне не попадалось, что и даёт книге право быть названной в числе событий 2025 года).
Прозы я в этом полугодии читала не очень много, большей частью эссеистику, гуманитарную теорию да стихи. Кстати, очень радуют молодые поэты — и тут же об открытиях-удивлениях: как же не назвать Валерия Горюнова с «Заметками о взрослении земли» («Neomenia», московское издательство, специализирующееся, насколько я понимаю, как раз на молодых авторах) и Евгению Либерман с «Мансардой с окнами на восток» (то же издательство). Среди же прозаических текстов, попавших в эту пору в поле моего зрения, первым я бы назвала «Сибиллы, или Книгу о чудесных превращениях» Полины Барсковой (Внесена Минюстом РФ в реестр иноагентов. — Прим. ред.) (Издательство Ивана Лимбаха), текст со сложной жанровой принадлежностью — скажем в рабочем порядке, романоэссе, — об устройстве и смыслах которого я ещё надеюсь подумать письменно.
Много радости узнавания и понимания доставил мне роман Марии Даниловой «Двадцать шестой» (совместное издание московского АСТ и петербургского «Астрель-СПб», если я правильно поняла) — о взрослении людей, чьё детство пришлось на конец 1980-х — начало 1990-х, там очень много точного и в художественном, и просто в человеческом отношении.
Мне также показался интересным роман Галины Калинкиной «Голое поле» (петербургская «Литературная матрица»), который не просто роман о человеческих отношениях и исторических обстоятельствах, но попытка историософского суждения.
Среди эссеистики этого полугодия нельзя не назвать книгу Ксении Голубович «Русская дочь английского писателя. Сербские притчи», вышедшую в «Новом литературном обозрении», — эссе столь же автобиографические, сколь и автотеоретические, стремящиеся прояснить систему личных смыслов автора и её происхождение.
Русская американка Ирина Машинская (к вопросу об упорном единстве русского смыслового пространства), поэт и эссеист, издала две отчасти пересекающиеся друг с другом, равно замечательные и различно устроенные книги (кстати, их тоже можно назвать автотеоретическими): «И я подумала о Скотте», вышедшую в московском «Стеклографе», и «Горизонт и пещера», выпущенную «Esterum Publishing» во Франкфурте-на-Майне.
И раз уж мы об авторефлексивных текстах, тут непременно должен быть назван изданный «НЛО» дневник театрального режиссёра Дмитрия Крымова «Новый курс. Разговоры с самим собой».
Из эссеистики, в которой автор анализирует не себя, но предметы за собственными пределами, мои фавориты этого полугодия — «Триалоги. Импровизации на свободные темы» Ильи Кабакова, Иосифа Бакштейна и Михаила Эпштейна (составление, комментарии, публикация Михаила Эпштейна, «НЛО») и «Человек кончающий. Эссе о реальном искусстве» Александра Скидана (опять же «Jaromír Hladík press»). И отсюда мы уже переходим к истории и теории литературы и культуры и литературной критике.
Среди книг, связанных с этим, обязательно должен быть назван героический по объёму проделанной в связи с ним работы, интереснейший двухтомник «Осип Мандельштам глазами современников: Воспоминания. Дневники. Письма» (петербургское издательство «Вита Нова»; дорог, в соответствии с обыкновениями этого издательства, нечеловечески. Составление О. А. Лекманова* (внесён Минюстом РФ в реестр иностранных агентов. – Прим. ред.) и Л. М. Видгофа, предисловие О. А. Лекманова, комментарии О. А. Лекманова* С. А. Киселевой, О. В. Бартошевич-Жагель, Л. М. Видгофа, Д. В. Зуева). И сразу же о воспоминаниях: «Пальмира» (она же «Руграм/Пальмира») издала огромный содержательный том воспоминаний о Викторе Сосноре «Портрет пришельца», составление Татьяны Сосноры. Читать нам не перечитать.
Из книг, восстанавливающих жизни, как не назвать интереснейшие «Семейные хроники» Шкловских Натальи Громовой и Татьяны Поздняковой (АСТ: Редакция Елены Шубиной). Многие жизни эта книга попросту извлекает из полного и несправедливого забвения.
А уж сборник статей «Полка: История русской поэзии» («Альпина нон-фикшн»), что называется, сделал наше полугодие, и не его одно. Это одна из центральных книг десятилетия. Вторая центральная книга десятилетия, вышедшая в этом году, — «Неоавангард в русскоязычной поэзии: вторая половина XX — начало XXI века» Михаила Павловца (издательство НИУ ВШЭ).
Хочется отметить и весьма полезную для интересующихся соответствующим предметом книгу поэта, прозаика, литературоведа Владимира Козлова «Русская поэзия начала XXI века: поколения, жанры, фигуры» («Алетейя») — мы совершенно не избалованы систематическим анализом этого материала; и сборник «текстов о русской литературе XX века» «Двадцать» Игоря Гулина («Носорог»), и «Аргументы русских литературных критиков: Обоснования оценочных суждений о литературе от Карамзина до начала XXI века» Константина Фрумкина («Академический проект»). Неакадемичный — и притом умный, внимательный, разнообразный (и, разумеется, чрезвычайно субъективный, тем и интересен) анализ литературного процесса и окружающей его жизни предлагает читателю сборник эссе Бориса Кутенкова «Критик за правым плечом: Избранные заметки о классиках, современниках, литературном быте» («Синяя гора», которая, кстати, издаёт много любопытного, в частности, серию «Спасибо», где люди, большей частью работающие в литературе — но, кажется, не только, — пишут как можно более субъективные эссе о стихотворениях, особенно важных лично для них в каком бы то ни было отношениях. Все известные мне книги в ней вышли в 2024 году, но нельзя же её не упомянуть, тем более что некоторые из этих книг, как, например, «О стихах и стихиях» Елены Севрюгиной, попали мне в руки только в минувшем полугодии, и вообще я наверняка что-то упустила).
«Культурная инициатива» в лице Данила Файзова, Юрия Цветкова и Надежды Николаевой продолжает издавать в серии «Формула свободы: история» и под общим названием «Система координат» материалы открытых лекций по истории русской литературы 1950—2000-х годов; издали отдельной книгой лекции 2008—2015 годов о московском концептуализме и поэтической группе «Альманах». Книга, как назло, датирована 2024 годом, но в мои руки попала в этом полугодии, и я её дерзко и своевольно назову, потому что невозможно же не назвать.
Из исследований по истории и теории культуры в целом я бы назвала прежде всего «Россию, которую мы потеряли: досоветское прошлое и антисоветский дискурс» Павла Хазанова («Новое литературное обозрение»), — книгу, которая на самом деле, шире собственной темы и исследует на исторически (и эмоционально) близком нам материале механизмы идеализации, домысливания и инструментализации прошлого вообще; а также «Шляпу можешь не снимать: Эссе о костюме и культуре» Линор Горалик* («НЛО»). (Линор Горалик* признана Минюстом РФ иностранным агентом. – Прим. ред.)
Среди изданий архивных материалов в первую очередь должен быть назван вышедший в Издательстве Ивана Лимбаха, готовившийся, похоже, давно двухтомный дневник Михаила Кузмина за 1917—1924 годы (общая редакция, подготовка текста, комментарий А. С. Пахомовой, К. В. Яковлевой, Н. А. Богомолова, С. В. Шумихина; вступительная статья А. С. Пахомовой).
Чуть ли не в этом именно полугодии возник литературный проект, он же и издательство «несовременник», движимый молодыми энтузиастами Вячеславом и Михаилом Глазыриными. Они уже издали книгу стихов Юрия Казарина «Призрак речи»; собирались издать и сборник эссе о Пауле Целане; возможно, он уже и издан; я его ещё не видела, но уже чувствую, что в литературных итогах всего года он непременно должен быть назван.
Удивили, обрадовали и утешили в смысле, сформулированном в самом начале этой реплики: киновед Максим Муссель, вдруг написавший биографию одного канувшего в безвестность поэта Серебряного века («Призраки на петербургском льду. Жизнь и легенда Всеволода Князева», уже упомянутое драгоценное издательство книжного магазина «Бабель»), и поэт Егор Зернов с его вышедшим в этом полугодии «Овидий-романом» («НЛО»).
Не то чтобы вот прямо удивил, но точно порадовал (и, разумеется, вызвал зависть и безнадёжное желание делать так же) Дмитрий Бавильский своей очередной «Книжной полкой» в апрельском «Новом мире» (он пишет эти полки относительно редко, часто такое писать невозможно, но исключительно метко), — ах, утешение: основательный анализ восьми объёмистых томов по истории и теории литературы и культуры (как справедливо заметил сам автор, «лучшие и самые интересные из сегодняшних книг — это прежде всего толстенные тома, дополнительно соблазняющие своей монументальностью». О да, да, да), одного, зато очень нетривиального поэтического сборника да ещё одной книжечки, популяризирующей философию. Бавильский, кажется, едва ли единственный у нас сейчас критик, систематически обозревающий серьёзную теоретическую гуманитарную литературу (наряду с систематической же совершенно иначе устроенной деятельностью — анализом художественных выставок, статьи его о которых, существующие большей частью в Живом Журнале, я давно мечтаю увидеть изданными большой толстой книгой), и чтение его текстов весьма способствует устроению умственного пространства читающего.
Неминуемая неполнота этих заметок пусть будет хоть отчасти оправдана тем, что из нахватанных книг 2025 года я ещё не все и прочитала (многие очень обнадёживают), а искуплена тем, что ко времени подведения итогов целого года они надеются быть значительно расширенными.
