1. Чем запомнился Вам 2025 год в литературном отношении? Какие события, имена, тенденции оказались важнейшими в этот период?
2. Назовите несколько самых значительных книг прошедшего года.
3. Появились ли на горизонте в этот период интересные авторы, на которых стоит обратить внимание?
На вопросы отвечают Евгений Абдуллаев, Наталья Иванова, Данил Файзов, Александр Снегирёв, Михаил Павловец, Денис Драгунский, Роман Сенчин, Стас Мокин.
Ответы Валерии Пустовой, Василия Нацентова, Сергея Белякова, Александра Чанцева, Анны Аликевич, Андрея Василевского, Кирилла Анкудинова, Ольги Балла, Александра Мелихова, Данила Шведа читайте в первой части опроса.
.
Евгений Абдуллаев, поэт, прозаик, литературный критик, член редколлегии журнала «Дружба народов»:
1. О каких-то событиях я уже говорил, отвечая на вопросы по первому полугодию. Поэтому упомяну их просто назывным порядком, без комментариев. Закрытие АСПИР. Реорганизация Союза писателей России (СПР). Усиление контроля за книжными магазинами и частными издательствами.
Вторая половина года была, в целом, более спокойной.
Шло более-менее мирное слияние двух прежде конкурировавших писательских союзов: Союза писателей России и Союза российских писателей.
Толстые журналы продолжали выходить, и это хорошо. «Дружба народов», к счастью, сохранила независимость. «Новый мир» переехал; не потеряв при этом рабочего ритма (хотя и лишившись значительной части своей библиотеки — но тут, как говорится, не до жиру…). «Интерпоэзия» провела поэтический фестиваль в Ташкенте и Чимкенте. На «бумагу» перешли два сетевых литературных журнала, «Рембодлер» и «на коленке».
Наконец, обещают, что оживёт и заработает застывший «Журнальный зал». Ждём.
В августе вынужденно закрылся журнал «Флаги» (в тексте одного из его авторов была выявлена «совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения к самоубийству»). Журнал мне не слишком близкий. О том, что он закрылся, сожалею.
Что ж, придется быть ещё внимательнее: как бы какими-нибудь лингвистическими признаками не выразить ненароком суицидальных идей. А то — пишут тут всякие: «Дар напрасный, дар случайный, / Жизнь, зачем ты мне дана?..»
Второе полугодие началось с обсуждения вопроса о цензуре, в статье Михаила Швыдкого в «Российской газете», и завершилось им же. 9 декабря Александр Сокуров поднял его на заседании президентского Совета по правам человека. «Мы можем судить по кинематографу, можем судить по литературе, по работе книжных магазинов, где возникают серьёзные претензии у власти к деятельности творческих работников». Хорошо, что это обсуждается.
Что касается премиального сегмента, то здесь тоже вроде без больших перемен. О «Большой книге» и «Ясной Поляне» говорить не буду, в силу причастности (хотя в обоих случаях разной) и неизбежной ангажированности.
Интересная метаморфоза произошла с премией «Слово». Изменилась структура, поменялся состав жюри; теперь «Слово» выглядит уже не просто как «премия СПР» (как de facto это было в первый год), но как нечто более широкое и гибкое. Как это скажется на отборе и скажется ли, посмотрим.
Ещё из серии премиального, но уже не внутрироссийского. Максим Амелин стал лауреатом китайской премии для зарубежных авторов «Премия 1573». Завершился первый сезон Литературной премии стран БРИКС, созданной в 2024 году. Победительницей стала египетская писательница Салва Бакр; в коротком списке был, inter alia, Алексей Варламов. Хорошо.
Под конец года даже заговорили о создании в России «своей Нобелевской премии по литературе», в пику «не своей» Нобелевке.
Звучит, конечно, круто; и вообще «я планов наших люблю громадьё». Но лучше бы возродили «Русскую премию»; и бюджетнее, и полезнее. Или как-то поддержали небольшие издательства, пусть даже скромными дотациями (а то книги снова за год ощутимо подорожали…). А Нобелевка пусть пока поспит спокойно.
3. Насчёт «самых значительных» — не знаю, но пару из тех, какие прочёл (либо читаю) с интересом — назову.
С большим удовольствием, как всегда, читал воспоминания. Прежде всего «Недрогнувшей рукой» Елены Холмогоровой. Тёплые и обаятельные — о московском детстве 1950-х, о семье — отце, переводчике Сергее Северцеве, и остальной незаурядной литературно-музыкальной родне, о няне, соседях, школе… Молодость, любовь, семья. Но главное — литература, книги, писатели. Это, пожалуй, основная тема, вокруг которой вращается остальное…
Сейчас читаю продолжение воспоминаний Дениса Драгунского «Жизнь Дениса Кораблёва: Филфак и вокруг», вышедшей, как и книга Холмогоровой, в прошлом году в «Редакции Елены Шубиной». То же время, те же места; оба автора — москвичи, из литературных семей, вдобавок ещё и сверстники (Драгунский — 1950-го, Холмогорова — 1952-го).
В новой книге Драгунского, как и следует из названия, филфак МГУ конца 60-х — начала 70-х; далеко не самое худшее время для этого факультета, при всех идеологических и прочих минусах… А возможно, и лучшее. Сразу вспоминается «Энциклопедия юности» Михаила Эпштейна и Сергея Юрьенена, учившихся на филфаке МГУ в те же годы, но на другом отделении. То же ощущение света, радости учения (и радости увиливания от него), свободы и ностальгии.
И ещё — обаятельные воспоминания Игоря Кузнецова (ещё одного из родившихся в 50-е) «Тонкие вещи» (М.: «Виртуальная галерея», 2024).
И, что называется, немного из другой оперы.
Интересный исторический роман «Гляден» Алексея Рачуня, уральского автора, запомнившегося по травелогу «Почему Мангышлак» (НЛО, 2022). Главный герой — остякский подросток Боляк отправляется вместе со своим отцом, пасечником Русаем, в «далёкий, таинственный, волшебный Гляден» — сакральный центр остяков. Их полная опасностей и приключений дорога туда. Их полная опасностей и приключений дорога оттуда. Постепенное взросление и возмужание Боляка.
Колоритные этнографические и исторические детали. Остяки, вогулы, русские… Православие, язычество… Да, отчасти неизбежные ассоциации с «Сердцем Пармы» (места описываются почти те же самые); но при этом произведение вполне самостоятельное, добротно и умело написанное. Знакомился я с романом в рукописи; теперь, как слышал, он принят в редакции «КПД». Интересная, конечно, траектория автора — от «НЛО» до «КПД». Но для многих авторов, да и читателей, эти идейные «разбежности», по большому счёту, не важны. Роман выйдет, и это хорошо.
3. Если говорить о прозе (о поэзии надеюсь написать в традиционном обзоре в «Дружбе народов»), то, пожалуй, назову роман Владислава Несветаева «Гомоза» (СПб.: Чтиво, 2024). Неожиданная вещь. Молодой автор (1999 года рождения), но вполне зрелое письмо. В Ашу, навестить престарелую мать, приезжает давно уехавший отсюда в Москву Егор Гомозин. Встречи с матерью, отчимом, соседями; любовь, пьяные драки, философские разговоры… В общем, всё, что требуется, чтобы вогнать читателя в серое в черную полосочку уныние. И финал, с исчезновением-растворением героя, вроде безнадёжный. Но уныния от чтения почему-то не возникает; и для меня это, пожалуй, самое важное. Поскольку как читатель я из адептов секты Света в Конце Тоннеля. Пусть и невидимого, едва ощутимого.
Что касается удивления от кого-то известных… Да нет, всё шло по привычным рельсам. Очередной ежегодный роман Пелевина. Очередной (где-то раз в три года) роман Сорокина. Очередной (где-то раз в четыре года) биографический вольюм Данилкина…
И это хорошо.
Наталья Иванова, литературный критик, первый заместитель главного редактора журнала «Знамя»:
Не о направлениях, не об изменениях — просто книги 2025 года, привлёкшие моё внимание. Они появились как бы несмотря на болезненные размежевания и катастрофические расколы, которые считаю главной метой ушедшего года, возникшей до него и разламывающей литературу сейчас. Главный вопрос, на который она отвечает, — возможна ли литературная жизнь в тёмные времена. Возможна. Но какая? И ещё: отнюдь не только то, о чём вы подумали, разводит и раскалывает литературу.
1. В связи с распадением (роспуском) СССР после 1991 года начали образовываться острова литературы на русском языке, по-своему окрашенные, пропитанные национальным окружением, другой природой, другими мифами и традициями. Возьмём индийскую литературу на английском — кому она принадлежит? Англоязычная литература Африки, Австралии? Цвет, запах, вкус? Языковые особенности таких гибридных причудливых, особенных образований? Этот процесс начался «до того» — и я сразу, в 1992-м, зафиксировала этот момент, написала «вопросительную» статью о том, как же будет продолжаться русскоязычная, назовем её так, литература в республиках — от Грузии и Молдавии до Узбекистана и Таджикистана? И как будут продолжать такие писатели, как Фазиль Искандер, Анатолий Ким и другие, реализовавшие себя на русском, давно адаптировавшиеся к Москве, но всё же? Искандер себя идентифицировал ещё до конца СССР так: я русский писатель, но певец Абхазии. Но стал депутатом от Абхазии! Правда, ненадолго. И «молчаливым». Расходящиеся тропы. На самом деле действительно многие из них взяли (или встали на) паузу. Прошли годы. И теперь мы имеем русскую литературу Казахстана? Русскую литературу Узбекистана? Сухбат Афлатуни, роман «Катехон» — это русская литература или русская литература Узбекистана? Обо всём этом я продолжаю думать.
2. Техническое, но важное. Вот пример. У меня вышли две книги в самом начале 2025-го, однако издательствами по каким-то своим причинам помеченные предыдущим 2024 годом: «Судьба и роль», Рутения, и «Текст и контекст», издательство «Время». И ведь никто, кроме меня и издателя, об этом не знает. Для возможных отзывов и обзоров они принадлежат уже к 2024-му. Уверена, что это — не только мой случай. Ну и куда их поместить? Поэтому сюда попали и книги, помеченные 2024-м.
Поэзия. Назову всего три имени — из многих достойных.
Мария Степанова. «Священная зима 20/21». Книга стала для меня событием этого года, хотя в выходных данных обозначен 2021.
Дмитрий Данилов. Imagine. Новый сборник Данилова подробно анализирует Ирина Роднянская в новомирской статье № 11, 2025, «Где стерегут нас ад и рай», рекомендую читать как послесловие.
Вячеслав Попов. Журнальные публикации 2025 года, которые сложились в моем восприятии в книгу.
Проза: или с фантастическим сдвигом, продолжающая линию «Пиковой дамы»-Гоголя-Достоевского, или скорее нон-фикшн, чем фикшн, редкая птица в моём чтении-предпочтении. Чем неформатнее, тем ближе; воспоминательная проза, биографии.
Мария Степанова. «Фокус».
Юрий Буйда. «Лев и Корица».
Александр Снегирёв. «По линии матери».
Александр Ласкин. «Жёны Матюшина».
Лидия Слонимская. «Блокада».
Роман Сенчин. «Александр Тиняков. Человек и персонаж».
Сергей Беляков. «2 брата. Евгений Петров и Валентин Катаев».
Истории литературы, театра, исследования —
Виолетта Гудкова. «Михаил Булгаков, возмутитель спокойствия. Несоветский писатель советского времени».
Глеб Морев. «Иосиф Бродский. Годы в СССР».
Александр Архангельский*. «Короче, Пушкин».
Петр Казарновский. «Изображение рая: поэтика созерцания Леонида Аронзона».
Нина Малыгина. «Андрей Платонов: диалоги с предшественниками и современниками».
Владимир Турчанинов, Дмитрий Цыганов. «”Пушкин наш, советский!”» Очерки по истории филологической науки в сталинскую эпоху».
Данил Файзов, поэт, культуртрегер, куратор проекта «Культурная инициатива»:
1-3. Запомнился — привыканием. Новости, касающиеся запретов, отмен, цензуры и самоцензуры, уже не вызывают прежнего возмущения, гнева, к сожалению, только недоумённое пожимание плечами, досада. Блэкаут в стихах — ну что ж. Донос на книжную ярмарку — а чего мы хотели. Снятие уже опубликованных подборок в журнале — это обидно, но можно пережить, особенно если ты — не автор оных. Пополнился список поэтов-иноагентов. Тут вообще ничего нового. Но даже при этом полная потеря «Флагов» не перестаёт быть особенно болезненной.
В этой ситуации, естественно, особенное внимание выпадает на мемориальные и обзорные проекты, и в этом году издано несколько значительнейших книг. Это и альпиновская «История русской поэзии», огромный труд, ценность которого сложно переоценить. И «Поэтика неоавангарда» Михаила Павловца, выпущенная издательством ВШЭ. Две совершенно замечательные книги, вышедшие на излёте года: книга Александра Кондратова «Отыщу убещур. Археология авангарда» питерского издательства «ДА» и увесистый том стихов и прозы Валентина Хромова «Вулкан Парнас» от «Виртуальной галереи». Для уже покинувшего нас Валентина Хромова это вообще первая книга! В сентябре в «Новом литературном обозрении» вышел том Виктора Коваля «Личные песни об общей бездне», в который вошли практически все его стихи и проза, в том числе чудная армейская повесть «Лира в петлицах».
«Издательство Ивана Лимбаха» порадовало томом стихотворений Виктора Iванiва в «большой серии» (всем причастным к изданию благодарность. Особенная — личная — Алексею Дьячкову).
Среди авторских книг стихов могу выделить ещё две работы «НЛО». Это книги Германа Лукомникова «Букволюбие.txt» и Виталия Пуханова «Прозрачные горы». Мы сами («Культурная инициатива») издали книгу стихов Алексея Сальникова «Заметает» и переиздали сборник «Система координат. Открытые лекции по русской литературе 1950—2000-х годов («Филологическая школа», «Группа Черткова», «Лианозовская школа»). Второе издание дополнено иллюстрациями, в том числе редкими фотографиями из личных архивов. В издательской серии журнала «Пироскаф» вышли книги Ольги Аникиной «Раз и два», Дмитрия Тонконогова «Умножить на десять», Ларисы Миллер «Передний край», Олега Дозморова «Тень друга».
И в переводной литературе — новый номер журнала «Перевод», представленный в декабре на ярмарке Non/fiction. Луиджи Баллерини «Кефалония» («Издательство Яромира Хладика») и Пьер Паоло Пазолини «Ярость» («Ибикус») — не стоит проходить мимо.
В премиальной истории в конце года приятно порадовала Премия Андрея Белого. В поэзии — Алексей Порвин, «За заслуги перед литературой» — Володя Коркунов. В международной номинации — прекрасный мексиканский поэт Али Кальдерон, в 2019 году бывший гостем «Биеннале поэтов в Москве». Редактор крупнейшего сайта circulodepoesia.com, невероятного языкового и географического охвата. Среди русских авторов, зазвучавших благодаря этому сайту на испанском языке: Генрих Сапгир, Ирина Ермакова, Наталия Азарова, Мария Степанова, Аркадий Драгомощенко, Геннадий Гор, Алла Горбунова, Геннадий Айги, Андрей Сен-Сеньков, многие другие поэты. И в футбол здорово играет, в 2019 году в ворота команды российских поэтов два гола забил.
Тут, наверное, нужен какой-то вывод.
Каким-то образом поэзия выживает и выживет. Хотя хотелось бы не выживания, а жизни. Ну это уж как пойдёт.
Александр Снегирёв, прозаик, заместитель главного редактора журнала «Дружба народов»:
Очень классным показался роман Пелевина «A sinistra». Главный герой романа даже не человек, а магическая книга, немало неглупых размышлений о бытии, морали, добре и зле, обаятельный, элегантный сюжет, пронзительный финал.
Хорошее исследование, вышедшее в НЛО, «Сметая запреты». Архивные данные, исторические факты и документы об устройстве личной, сексуальной, семейной жизни в Древнерусском государстве и в Российской Империи. Нетривиальные, иногда неожиданные факты, объясняющие многое в судьбе государства.
Понравилась маленькая документальная книга Антона Секисова «Зоны отдыха», посвящённая прогулкам по петербургским кладбищам. Живые, человеческие наблюдения, подкреплённые краеведческими сведениями, собрались в очень насыщенное повествование.
Михаил Павловец, филолог, преподаватель словесности, доцент школы филологии факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ:
Мои читательские впечатления 2025 года — не слишком ярки. Я не так много читал современной литературы (так как много приходится читать по специальности, а также студенческих работ), но, как мне кажется, ожидания, что, как и 100 или 200 лет назад, поэтическое тридцатилетие рубежа веков сменится расцветом прозы, пока были преждевременны: проза есть, но она не ошеломляет (хотя роман «Табия 32» всегда интересного мне Алексея Конакова прочитал не без любопытства). В отличие, скажем, от последних стихотворений Игоря Булатовского, Станислава Львовского, Александра Скидана (из тех, кто особенно поразил) или поэзии нового поэтического поколения — поколения 20+: я с одинаковым волнением читал стихотворения таких разных Варвары Недеогло и Натальи Игнатьевой, Александры Цибули и Евгении Овчинниковой. Но эпическая проза требует эпической дистанции по отношению к своему времени — а из него, видно, никому пока не удается выпасть на приличное расстояние, чтобы опыт современности осмыслить принципиально по-новому.
Роман Сенчин, прозаик, литературный критик:
1. К сожалению, 2025-й запомнится мне наверняка не явлением нового Гоголя или публикацией нового «Тихого Дона», а окололитературными процессами, которые повлияют, да и уже повлияли на литературный процесс в отрицательном смысле.
Растёт число запретов, больше и больше становится тем и явлений, которые опасно нести в литературу. Если писателей ещё не карают в массовом порядке, то на издателей и книготорговцев устроена чуть ли не охота. Нет чётких цензурных ограничений, и это даёт возможность штрафовать, закрывать, а то и сажать чуть ли не любого. Издатели, редакторы журналов часто дуют на воду, и их можно понять. А авторы осваивают навыки самоцензуры, вырезая из своих вещей порой всё хоть отдалённо напоминающее остроту и злободневность…
Год начался с закрытия Ассоциации писателей и издателей России, в Наблюдательном и Творческом совете которой находились не только писатели и издатели, но и весомые чиновники, не лишённые интереса к литературе. АСПИР по-настоящему претендовал на объединение писательского сообщества, не ломая творческих союзов, которые в своё время были созданы единомышленниками, а не по указу сверху. Многим это, кажется, не понравилось.
Закрыли АСПИР без всяких объяснений, и большинство её членов, в том числе и нерядовых, стройными безропотными колоннами переместилось в Союз писателей России, который был объявлен единственно правильным.
«Объединительный» съезд этого Союза произошёл в феврале, и за почти год лично я не увидел особых творческих достижений этой организации. Некоторая деятельность брезжится, но на развалинах уничтоженной АСПИР. В основном СПР занимается недвижимостью, которая раньше принадлежала Союзу писателей СССР. Теперь в эту недвижимость не членам СП попасть проблематично.
Но это ладно — без нижнего буфета ЦДЛ писатели, не состоящие в СПР, наверняка проживут, но этот Союз ставит своей целью забрать издательства и журналы. И это меня пугает. В феврале на съезде был послан явный сигнал: кто не с нами, тот против нас. Поэтому вполне может случиться так, что не состоящие в Союзе писателей России могут со временем лишиться возможности публиковать свои вещи в журналах, выпускать книги в издательствах. Да и все крупные литературные премии на декабрьском съезде СПР предложено «опекать» именно этому Союзу.
В общем, некий процесс идёт. По-моему, недобрый. Новые Гиппиус и Аверченко, сидящие по Парижам да Берлинам, у нас уже есть, теперь стоит ожидать появления новых Добычиных, Булгаковых, а то, не дай бог, и Пильняков.
2. Часть из этих книг вышла в 2024-м, но для меня они стали значимыми событиями года 2025-го… Во-первых, «Запасный выход» Ильи Кочергина. Весной Кочергин получил за неё премию имени Даниила Гранина, а в декабре «Запасный выход» лишь на один балл отстал от ставшей первой «Сороки на виселице» Эдуарда Веркина, которая тоже для меня стала значительной книгой.
Упомянул о премиях потому, что они не первый уже год, по-моему, являются ориентирами для читателей. Критиков или литературных журналистов, подобных Льву Данилкину, который чуть ли не в одиночку влиял на пристрастия массового читателя, делал книгу бестселлером, сейчас, к сожалению, нет.
Назову ещё «Курорт» Антона Секисова и «Белград» Нади Алексеевой. «Семь способов засолки душ», по-моему, на сегодняшний момент лучшая книга Веры Богдановой. Новый труд Вячеслава Курицына, на сей раз о «Войне и мире», впечатляет. «Юдоль» Михаила Елизарова нельзя не назвать, книгу «Собиратели тишины» Дмитрия Филиппова, которая оказалась совсем не такой, какой её описывали литспециалисты с одной и с другой стороны… «Игры на свежем воздухе» Павла Крусанова вышли года три назад, но прочитал я книгу только в этом.
Многие, знаю, критически встретили издание романа Эдуарда Лимонова «Москва майская». Да, далеко не самая лучшая лимоновская книга, но без неё его художественная автобиография была неполной.
Из журнальных публикаций отмечу рассказы Дениса Гуцко, написанные в соавторстве с Дарьей Зверевой (тандем существует уже лет пять). Рассказы вышли в августовской книжке «Знамени»… Гуцко и Зверева публикуются редко, но, надеюсь, в конце концов их рассказов наберётся на книгу, которая, уверен, вызовет отклики. Сейчас же о произведениях, опубликованных в журналах, почти не говорят.
Конец года ознаменовался для меня выходом новой книги Кирилла Рябова «Пьянеть». Я, поселившись в Петербурге, буквально подсел на книги этого писателя — перечитал прежние, жду новые. Один из тех писателей, от чтения книг которого мне очень трудно оторваться. В «Пьянеть» просто потряс рассказ «Трезветь». По-моему, автор предельно точно передал показал того демона, что существует в каждом алкоголике. Запойном и хроническом. Читал и узнавал в главном герое себя. Жутко.
3. Варвару Заборцеву как поэта знаю уже не первый год, но в 2025-м она стала для меня еще и автором крепкой, настоящей прозы. В общем, она не где-то на горизонте, а здесь, среди нас. И такие прорывы — практически минуя стадию подающих надежды — замечательны.
За книгу «Марфа строила дом» Заборцева была удостоена на церемонии награждения премией «Лицей» нескольких дополнительных наград, жаль, что не получила одну из главных… Кстати сказать, «горизонты» как раз можно увидеть, читая то, что входит в длинные списки номинаций «Поэзии» и «Прозы» премии «Лицей», а до неё входило в те же списки премии «Дебют». У нас очень разнообразная и сильная молодая литература. Жаль, что немалая часть молодых писателей бросают это дело. Впрочем, писательство — дело не только трудное, и чем дольше им занимаешься, тем оно труднее, но и с недавних пор снова, как и десятилетия назад, небезопасное.
Денис Драгунский, прозаик, журналист:
В этом году я сосредоточился на нон-фикшене, сетевой поэзии и рукописях.
Замечательнее всего — книги Дмитрия Травина «Как мы жили в СССР» и «Пути России от Ельцина до Батыя. История наоборот». Прекрасная историческая социология и, что особенно интересно, в целом оптимистичная, как и предыдущие книги автора «Русская ловушка» и «Почему Россия отстала».
Также понравились две книги биографического жанра — в издаваемой «Редакцией Елены Шубиной» серии «ЖИЛ» (не путать с «ЖЗЛ»). Сергей Беляков «Два брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории». Автор уже не раз публиковал отличные историко-биографические книги — о Льве Гумилёве, Мазепе, о сыне Марины Цветаевой и его товарищах («Парижские мальчики в сталинской Москве) — и его новая книга не разочаровала. Интересную книгу написал Роман Сенчин — «Александр Тиняков: Человек и персонаж», о жизни беспутного, неудачливого, но талантливого поэта начала ХХ века.
Сетевые стихи.
Остаюсь поклонником Юлии Долгановских — постоянно читаю её резкие, жесткие, вывихнутые, царапающие строки, в которых — если прислушаться — любви и нежности звенит больше, чем в иных вроде бы нежных любовных стихах. А поэтичность строфы в них прячется, как в ритмически переусложнённых одах Пиндара. Помню резкий отрицательный отзыв редактора: «её стихи какие-то мрачно-безысходные». Да, дорогой редактор-оптимист, вы правы. Исхода нет и не предвидится, мрак не собирается рассеиваться, а манить фальшивым фонариком, «унижать душевной теплотой» — как-то даже и неловко.
Но есть чистая весёлая радость — блестящие юмористические стихотворения Ольги Рязановой (дочери великого режиссёра). Пародируя стихи знаменитых поэтов, превращая текст в каскад литературных, исторических и культурных аллюзий — но при этом оставаясь ясной в фабуле и смысле — она пишет о своих фантазийных встречах и беседах с великими людьми, от императора Нерона до футболиста Месси, включая политиков и звёзд современности. Почему это до сих пор не издали с иллюстрациями? Задав эту работу ИИ, например? Так и вижу большой альбом или хотя бы настенный календарь.
Читая рукописи, обратил внимание на рассказы Юрия Верещагина, русского литератора из США. Его рассказ «Кукла» — просто шедевр. Что особенно интересно, рассказ очень американский, не только по антуражу, персонажам и сюжету, но и по стилю, взгляду, построению сюжета. Как будто бы Шервуд Андерсон на минутку к нам заглянул.
Что же касается главного события литературного года — то для меня таким событием стал роман екатеринбургской писательницы Людмилы Садовниковой «Мать-и-мачеха». Давно не видел такой великолепной русской прозы — сильной, человечной, психологически достоверной — и, главное, глубоко народной и по сюжету, и по стилю. Вещь на уровне Астафьева или Шолохова (только не надо о загадках авторства «Тихого Дона» — речь идёт о тексте, а не о детективной истории). Этот роман я прочитал в рукописи и очень надеюсь, что его всё-таки напечатают — и эта публикация поднимет современную русскую литературу на новый уровень. Точнее говоря, вернет её на прежний достойный уровень.
Стас Мокин, поэт, культуртрегер, редактор «журнала на коленке»:
- уехали […], […], […], […]. в сизо посадили […], закрылся журнал […], иноагентами признали […], […], […], […]
-
«фокус внимания/внимание фокус» егора зайцева/ерога зайцвé
-
некоторый кредит доверия хочется вручить богдану адамову. всегда удивляет михаил айзенберг
(Ответы даны в авторской редакции. — Прим. ред.)
* Признан Минюстом РФ иноагентом. — Прим. ред.
