Писать вступление к рассказам Ивана Фастманова тяжело. Во-первых, он сложившийся автор со своей манерой, со своим узнаваемым почерком, своим языком и своим взглядом на мир. Во-вторых, почти все рассказы, приведенные в этой подборке, стали поистине народными и давно уже гуляют по социальным сетям, имея тысячи поклонников и столько же лайков. В прозе Ивана Фастманова хочется отметить бесстрашие, мне иногда кажется, что для него нет запретных тем, нет запретного языка. Его взгляд на мир — это ирония и самоирония, его герои узнаваемы до такой степени, что читатель их легко соотносит с собой. Я не знаком с Иваном близко, но мне кажется, что большинству из нас после прочтения этих рассказов захочется посидеть с автором за одним столом, выпить чая, а то и чего покрепче.
Вячеслав Харченко
 
Фастманов Иван Валерьевич родился в 1980 году в Чернигове, в семье военнослужащих. Рос в Заполярье, на базе советских АПЛ «Гремиха». Был трудным подростком, состоял на учете в милиции. Закончил Военный Университет. По окончании учебы, за дисциплинарные проступки, направлен для прохождения военной службы в зону контртеррористической операции на территорию р. Чечня. С 2002 служил помощником командира 291-го горного полка, старшим дознавателем в Военной Прокуратуре. С 2006 по настоящее время занимается предпринимательством. Прозу пишет с 9 лет. Печатался в журналах «Звезда», «Аврора», «Кольцо «А», «Крещатик», «Лиterraтура», «Ревизор». Многократный участник Форума молодых писателей в Липках и Совещания молодых писателей Союза Писателей Москвы. Сборник прозы «Здесь нет дома» вышел в издательстве «Совпадение» в 2014 г.

 

Иван Фастманов // Рассказы

 

Иван Фастманов // Формаслов
Иван Фастманов // Формаслов

Мы встретимся на полях Иалу

Я вернулся из Чечни в 2005 и, пока искал работу на гражданке, плотно подсел на сетевую игру Lineage2. У нас ее называли «линейка». Играли в линейку тогда чуть больше, чем все.

У меня был боевой опыт, и я сколотил игровой альянс, в который вошло десять кланов (взводов). Наладить дисциплину было непросто. За каждым героем в игре мог скрываться кто угодно. Как виолончелистка из Симферополя, так и эксгибиционист из Саратова. В игре меня прежде всего интересовали замки. Владельцу такой средневековой крепости полагался процент с каждой торговой операции в городе, не говоря уже о престиже и политическом влиянии.

За день до предполагаемой осады я обходил стены замка, делал скриншоты и всю ночь чертил в «пейнте» план операции. Перед штурмом я собирал лидеров кланов в скайпе и объяснял им, где расположить основные силы, куда поставить лучников, а где оставить мобильный резерв магов.

Спустя год моему альянсу «Преторианцы» принадлежали пять цитаделей из семи. Предстояло взять труднодоступный Дион и при этом оставить на стенах принадлежащих нам замков достаточно сил для защиты.

В моем альянсе помимо прочих состоял клан Starci. Выяснилось, что это написанное транслитом слово «Старцы». Таинственной организацией управляла 65-летняя бабушка Зоя, которая жила в глухом селе под Полтавой. Она никогда не отвечала на вопросы в командном чате, но всегда досконально выполняла задачи. Однажды, после похода к дракону Антарасу, я забыл распустить личный состав «Старцев». Через неделю разведчики доложили, что те продолжают патрулировать опустевшее логово. Баба Зоя набирала людей строго за пятьдесят. К Диону у нее был особый интерес. По легенде, именно на Дионском рынке Зоя из-под Полтавы повстречала своего будущего заместителя деда Михая из Дубоссар. В награду за верную службу я планировал отдать «Старцам» этот лакомый кусочек виртуального пространства.

Установить скайп Зоя так и не смогла. Зато у меня был номер ее городского телефона. Я позвонил ей перед штурмом, чтобы провести инструктаж и ознакомить с диспозицией.

— Алло, бабушка Зоя?

— Алло! Алло! — отвечал каркающий голос. — Хто це?

— Это Иван из «линейки».

— Погано слышно! Откуда?

— Из игры Lineage2. У вас есть под рукой лист бумаги и…

— Плохо чую. С якой ще гры?

— Иван из линейки! Никнейм Феникс!

— Боже сохрани… Так и шо?

— Баба Зоя, запоминайте. Ваша позиция будет в арьергарде (то есть, сзади), за кланом «Ганг Бастерс». Они прикроют вас магами. Скажите ребятам, чтобы брали лекарей.

— Хтось заболел?

— Баба Зоя, вы запомнили?

— Так це не Зоя.

— А кто?

— Проня.

— Вы состоите в клане «Старцы»?

— Проня из Товстолеса.

— Как ваш ник?

— Николай? Вин помер. Пошел купаться на Илью…

— Да какой Николай… Вы кто? Темный эльф, гном?

— Поштарка я.

— Кто?

— Поштарка Проня. Телефон у нас один, вин на поште. А гномов нияких немае.

— Можете позвать бабу Зою?

— Вам яку Зою, с Игуменки? (кричит в сторону) Гордей! Гордей! Хряк побежал к Павловичу!

— Мне нужна Зоя, лидер «Старцев».

— Вона уехала в Полтаву.

— Как уехала?

— За интернет платить.

— Я не могу долго говорить, можете передать важную инфу?

— Сейчас газету возьму. Добре, пишу.

— Лучников не брать!

— Записала. Лучников не треба.

— Нужны танки.

— Т-34 пойдет? (смеется).

— Танки – это персонажи со щитами и большим количеством жизней. Запишите: «взять орков». Дарк Авенжер подойдет. Человек с пантерой.

— Записала, пантера. Ох, божечки. У нас тут подбитая Пантера прямо в поле стояла до пятьдесят семого года… Ще щось?

— Когда «Толтек» зачистит стены, Зоя кастует статую.

— Шо вона робе?

— Кастует статую.

— Колдуе?

— Пусть будет колдует. Если нас отбросят, точка сбора — телепорт в Гиране.

(Сопит в трубку)

— Ладно это записывать не надо. Все, встретимся на полях Иалу!

— Передам. Господи, сохрани!

На следующий день молчаливая эльфийка Zoe в окружении танков ворвалась в Дион. Союзники зачистили стены и Zoe в легендарной броне «драконик» стала обладателем замка на живописном холме. Войска выстроились в тронном зале, салютовали, вскидывая мечи. И тогда Зоя опустилась на трон и написала в командный чат свое первое и единственное сообщение: «)))))».

 

РПГ

Я заглянул в комнату сына. Четырнадцатилетний Максим сидел, сгорбившись перед монитором, на голове — наушники. Ругал кого-то за нерасторопность в микрофон, просил «баффа» и «хила». Я подкрался ближе, взглянул на экран. Группа героев, закованных в броню, оказалась заперта колоссальным монстром в мрачном подземелье. Герои метали фаерболы, ставили энергетические щиты, но все равно гибли под натиском чудовища. Я дождался, пока оно не растерзало весь отряд. Макс пал последним.

— Ну все, выключай! — я придал своему голос строгость. — Мама сказала, три часа сидишь.

— Чертовы нубы! — сын скинул наушники и нажал «esc». — Я говорил, одного хилера не хватит на этот данж.

— Хилер — это медик? — я откусил яблоко. — У нас тоже в команде был хилер. Одна девочка носила в сумке бинт и пузырек зеленки. Как ее звали? Катей, вроде.

— Пап, ну не смеши. Хилер Катя с подорожником и бутылочкой йода?

— Реально. Мы с пацанами в седьмом классе раздобыли рулон жести, нарезали, обмотали руки-ноги-туловище, закрепили проволокой. Получились доспехи.

— Легендарные? — оживился сын.

— На помойке возле детского сада мы нашли выброшенные стулья. Оторвали деревянные ножки, смастерили мечи. Поделились на две команды и зачистили, как ты говоришь, данжон.

— Скажи еще что у вас «пэ эл» был…

— «Пэлмэл»? А как же… С ментолом.

— Очень смешно. PLPartyLeader, он же командир отряда.

— Конечно был. Десятиклассник по кличке Кафтан. Я помню, он построил нас в шеренгу и спросил: «У всех латы готовы?» «Да!», — нестройно ответили мы. «Чичас проверим». Кафтан взял свой меч и проходя мимо строя, стал лупить своих рыцарей. Одному по жестяному наручу двинет, другому — по спинной пластине. Последним в строю стоял брат командира, Кафтан-младший. Его лицо прикрывал дуршлаг, завязанный веревкой на затылке.

— Эпический шлем…

— Увидев братца, командир рассвирепел: «Кто разрешал посуду из дома брать?!» И с этими словами Кафтан зарядил младшему брату ножкой от стула прямо по лбу. Мелкий качнулся и сел на попу. Из носа кровь потекла. Тут-то и подоспела хилер Катя с аптечкой.

— Прокачал Кафтан партию, — ухмыльнулся Макс. — А луки у вас были?

— Конечно. И даже самострелы. Их мастерили из деревянных заготовок, патронником служила пробка из-под шампанского. Внутрь укладывался камешек.

— А если в глаз?

— Бывало и такое. Кольке, помню, хрусталик повредили. Операцию пришлось делать.

— Хэдшотнули парня.

— А еще одному пацану палец раздробило, — я стал расхаживать по комнате. — Из карбида мастерили гранаты. И в футбол мы не вкладывали реальные деньги, чтобы купить себе в команду Роналду и всех победить. А сами гоняли мяч пять часов в день. А однажды, помню, сколотили плот и спустили его прямо в Баренцево море. И двоих мальчишек унесло ветром вместе с плотом. Повезло, что прибило их к необитаемому острову Витте. Там пацаны заночевали. Это тебе не пиксельные моря бороздить. В реале, сынок, нет кнопки «воскреснуть». Играли сразу набело. Адреналин так и хлестал…

Я обернулся и заметил, что в комнате уже никого не было.

 

Сокровище

Однажды в курсантской юности приехал я на побывку к дальней родственнице в заводской поселок. По дворам катилось лето красное. Девки визжали в кустах. А у меня не было ни рубля, чтобы как следует порадоваться жизни.

«Какая сложная вещь — деньги, — думал я, мастеря на дачном участке для тетушки сортир. — С одной стороны, счастье не в них. С другой, несчастным с деньгами быть гораздо приятнее. Господи, раздобыть бы хоть сотку. На сиги и пивас. Никто же не пострадает из-за ста рублей? Баланс Вселенной не нарушится».

Удивительно, но моя просьба вдруг оказалась услышана. Хоть и спустя два дня.

Как-то выходя из подъезда, в котором располагалась квартира родственницы, я спускался по лестнице и размышлял о том, зачем тетушка попросила выпилить в сортире отверстие в форме сердечка. На втором втором этаже наткнулся на широкую спину. По ступенькам перекатывала студенистые бока, бабка-пароход. Я терпеливо шел я за женщиной, рассматривая цветы на халате. Внезапно от халата отделились будто бы несколько аленьких цветочков и упали на щербатую ступеньку. Пригляделся, а это розовые купюры, эмитированные Центробанком РФ. Бабуля потери не заметила — кряхтя пошла себе дальше. Тайком поднял деньги, развернул. «Полторы тысячи рубликов! Целый клад!» Спрятанные в карман денежки источали приятное тепло, как сто грамм после команды старшины: «Отбой!» Бабка спускалась как в замедленной съемке. Еле сдерживался, чтобы не отпихнуть толстуху в сторону и не рвануть в магазин за «Балтикой» тройкой. Вдруг старуха захрипела так, что я думал — сейчас упадет и покатится по лестнице. Но нет. Остановилась, посипела, двинулась дальше. Заточенная в тяжелый саркофаг дряхлого тела, шаркала истертыми байковыми тапками по ступеням. Синие вены на коже безобразно вздулись.

Пока старуха спускалась, в моей голове заспорили Ангел и Демон.

— Обокрал пенсионерку! Подлец…

— Не крал. Деньги-то сами выпали.

— Тогда верни.

— А может это не ее… Села, а купюры к халату прилипли.

— Ты серьезно? Она же за лекарствами идет.

— Ага, за валокордином. — усмехнулся Демон. — Не от о том ли просил ты каждый день перед сном?

— Ну, смотри. У нее одышка. Бабка — астматик, идет покупать ингалятор. Конец месяца и это ее последние деньги.

— Бла-бла-бла.

— Начнется приступ, упадет на дорогу. А ты с пивком на лавке загораешь.

— Вот когда упадет, тогда и подниму…

Ну и так далее.

Я изворачивался, искал компромисс с совестью, но присвоить деньги так и не смог. Поравнялся с пенсионеркой уже на улице.

— У вас тут, — сказал я, сам себя по-настоящему ненавидя, — выпало. Вот.

И протянул ветхие купюры, робко надеясь на сотку за героизм. Но ведьма даже не взглянула в мою сторону, не оценила рвение праведной души, а только тряхнула гнусным колтуном слежавшихся волос и ткнула в мою сторону мясистую руку. Сокровище навсегда исчезло в бесчисленных складках ладони. И бабка пошла дальше, прокручивая слоновьими ногами земной шар.

Опустошенный и нищий, я вернулся я домой.

— Сердце все-таки не выпиливай, — сказала тетя, развешивая целлофановые пакеты на прищепки после стирки. — Будет пачкаться серединка. Ну, чего загрустил? Опять в футбол пацаны не взяли?

— Да какой футбол. Доброе дело совершил. Подвиг.

— Что?

— Деньги соседке вернул. Она выронила, а я вернул.

— Какой еще соседке? — оживилась родственница.

— Косматой такой, с третьего этажа.

— Чупряхе, что ли? Зря вернул.

— Почему это зря?!

— Денег у Чупряхи — корыто. Она самогон гонит, дихлофосом его разбавляет. Потом продает. Всех алкашей заводских собирает у себя под балконом, орут по ночам дурнинами.

Я вскочил, принялся нервно расхаживать по комнате.

— Двоих работяг с кирпичного насмерть отравила, — безжалостно продолжила тетя. — Милиция приходила, аппарат изъяла. Чупряха новый купила. И теперь гонит косорыловку в гараже.

— Ах, вон оно что. Так я сейчас пойду… Да как скажу ей…

— Ой, не смеши. Пойдет он. Если с неба падает, значит нужно подставить ладони. А не быть простофилей. Ковер лучше сходи выбей. Сто рублей дам.

 


Вячеслав Харченко
Редактор Вячеслав Харченко – поэт, прозаик. Родился 18 июля 1971 года в поселке Холмском Абинского района Краснодарского края, детство и юность провел в г. Петропавловске-Камчатском, закончил механико-математический факультет МГУ и аспирантуру Московского Государственного Университета леса, учился в Литературном институте имени Горького. Участник поэтической студии «Луч» при МГУ и литературного объединения «Рука Москвы». Член Союза писателей Москвы. Начал публиковаться с 1999 года. Стихи печатались в журналах «Новая Юность», «Арион, «Знамя», «Эмигрантская лира» и др; проза – в журналах «Октябрь», «Волга», «Новый Берег», «Крещатик», «Зинзивер», «Дети Ра», «Литерратура» и др. Автор четырех книг прозы. Лауреат Волошинской литературной премии (2007) и премии журнала Зинзивер» (2016, 2017). Рассказы неоднократно входили в короткие и длинные списки различных литературных премий («Национальный бестселлер», «Ясная Поляна», «Русский Гулливер», премия имени Фазиля Искандера и др.) и переводились на немецкий, китайский и турецкие языки.