Фильм “Маяк” – обладатель наград разных кинопремий: за операторскую работу и за актерскую игру. Кристина Иванова рассказывает о “Маяке” и о том, что охраняет его смотритель. Обзор публикуется в рамках рубрики литературно-критического проекта “Скала”.


 
Кристина Иванова // Формаслов
Кристина Иванова // Формаслов

«Маяк» (2019 г.) – это интереснейший сплав тонкой литературности, художественности и кинематографической традиции, мимо которого я просто не могла себе позволить пройти, потому как попытка проанализировать картину обернулась для меня долгим и мучительным поиском интерпретаций, взаимосвязей и многочисленными попытками структурировать найденную информацию.

В какой-то степени фильм вынуждает зрителя действовать подобно самому режиссеру и сценаристу «Маяка» – терпеливо, по кусочкам собирать разрозненные факты. Роберт Эггерс, готовясь к съемкам, проводил огромную подготовительную работу вместе со своей командой. Такой подход он практиковал еще для своей предыдущей картины – «Ведьма». Изыскания его были не только визуальными, хотя построить маяк в натуральную величину для фильма – это, безусловно, сильно. Эггерс, развивая идею, проводил часы за книгами и в интернете, чтобы максимально погрузиться в сеттинг, провести культурные параллели с киносюжетами, мифами, классической литературой. 

В маяке практически каждая вещь – памятник конца XIX века. Каждая пуговица на одежде, каждая кружка, ложка, портсигар – все это настоящее. Даже бороды актеров – Уиллема Дефо и Роберта Паттинсона.

Р. Эггерс, У. Дефо, Р. Паттинсон
Р. Эггерс, У. Дефо, Р. Паттинсон

Актерская игра до мурашек реалистична. Уиллем Дефо не раз номинировался за работу в этой картине на разные премии и был удостоен наград за лучшую мужскую роль. Такое признание заслуженно. В «Маяке» он играет правдиво и страшно, но его подход – это метод проб и ошибок, основанный на профессионализме. От дубля к дублю, внимательно слушая комментарии режиссера, Дефо добивался максимальной реалистичности. В итоге, в его исполнении старый смотритель Томас Уэйк получился очень фактурным.

Кадр из фильма // Формаслов
Кадр из фильма // Формаслов

Паттинсон же воспринимается совсем по-другому. Его персонаж, молодой парень Уинслоу, желающий подзаработать денег на вахте на маяке, более скрытный, но вместе с тем и вспыльчивый. Он не до конца понимает, с чем имеет дело, и чувствует себя потерянным. Чтобы изобразить такого персонажа, Паттинсон вводил себя в особое состояние, в том числе, употреблял алкоголь на площадке. Все это привело к тому, что его игра была натуральной: в строгом смысле слова он не играл, а живо реагировал на ситуацию, в которую ему удавалось поверить. 

Именно безукоризненная игра актеров, скрупулезно выполненный антураж, мастерская операторская работа, черно-белая пленка с соотношением сторон 1,19:1, на которой помещается только самое главное (герой или важная деталь) – все работает на то, чтобы погрузить нас в атмосферу фильма, в вязкую канву сюжета. 

Фильм напоминает сразу два произведения Эдгара По: «Маяк» и «Ворон». «Маяк» По не закончил. Все, что есть, – это завязка истории, где новый смотритель приезжает на маяк, чтобы отработать на нем свою вахту. Начало совпадает с завязкой фильма, но на этом сходство заканчивается. 

А вот аллюзию к «Ворону» можно провести через символические образы. И там, и там есть образ птицы – ворон и чайка. Они олицетворяют собой стихию, некое неподвластное человеку тайное знание, природное, даже мифическое. Лирический герой стихотворения и герой фильма, Уинслоу, сталкиваются с этими птицами, молчаливыми, но пугающими, и вступают с ними в бой, проявляя общечеловеческую безрассудную смелость, свидетельствующую то ли о глупости, то ли о силе. Притом обуревающий их страх – это страх не совсем осознанный, хтонический и первородный, потому что птица выступает здесь не как живое существо, а как вестница чего-то потустороннего, неизведанного. И исход такой схватки предрешен.

По атмосфере фильм действительно напоминает произведения По, но вместе с тем отдает лавкрафтианским ужасом. В рассказе Лавкрафта «Белый корабль» также фигурирует маяк, мимо которого почти не проплывают корабли. Его смотритель Бэзил каким-то образом научился попадать в так называемую Страну Снов. Однажды за ним приплывает Белый корабль, а, очнувшись от путешествия к обиталищу богов на этом корабле, он обнаруживает, что маяк погас в тот же день, когда он его покинул, и этот день был миллионы лет назад. Под конец рассказа Бэзил видит мертвую синюю птицу на берегу моря. Птица и здесь играет символическую роль – роль проводницы в мир за гранью человеческого понимания. Одиночество на маяке – сама по себе интересная тема, ведь именно в одиночестве проявляется все человеческое безумие. В какой-то степени фильм «Маяк» помещает героев в похожую ситуацию, когда объективное течение времени перестает быть ориентиром в пространстве, потому что пропадает. А если нет времени, то чему можно тогда вообще верить? Герои «Маяка» также постоянно пытаются понять, сколько сейчас времени, отследить его, как бы пытаясь тем самым восстановить свою связь с реальностью.

Таким же символом является свет маяка, который так манит героев. Сам по себе фонарь в маяке – это наиважнейшая его часть, от исправности которой зависят жизни людей. Сохранить свет – прямая обязанность смотрителя. Однако в фильме это приобретает символический подтекст. Свет становится чем-то святым, интимным для Уэйка, а потом и для Уинслоу. Притом до конца не ясно, просто ли он по любопытству «заразился» маниакальным желанием охранять маяк или тот его заколдовал. Как и с чайкой, иногда свет – это просто свет. А иногда – нет.

Сюжет фильма строится от точки видения Уинслоу, который на маяке впервые и которого начинают одолевать странные чувства, видения и желания. Он сталкивается с недопониманием в лице начальника Уэйка, вынужден привыкать к новой работе, которую до этого ему не приходилось делать. Важная деталь: в разговоре мужчин выясняется, что Уинслоу долгое время валил лес. Когда Уэйк задает логичный вопрос, зачем он приехал на море из совершенно другого мира, тот отвечает, что лес ему надоел. В то время как сам Уэйк не занимался больше ничем, кроме мореплавания, судя по его собственным словам. Однако слоган фильма «Ты что-то скрываешь, да?» намекает на то, что слова героев могут быть как ложью, так и правдой. Тем не менее, контраст между ними очевиден. Разность характеров представляет основной сюжетный столп для произведения.

 
Кадр из фильма // Формаслов
Кадр из фильма // Формаслов
 
Динамика фильма увеличивается постепенно, как будто вас затягивает в водоворот. В какой-то момент вы перестаете отличать сон Уинслоу от реальности, его видения или мысли от того, что происходит на самом деле. А к концу фильма вы вообще, скорее всего, перестанете верить персонажу. Автор же, совершенно запутав зрителя, будет с холодным равнодушием и дальше заставлять смотреть на созданный мир глазами героя, который и сам не понимает, что происходит. Он упорно не покажет нам объективной реальности, потому что ее и нет.
 
В этом «Маяк» похож на произведения модернизма начала XX века – сюрреализм с его логикой сна, романы-сознание, крайняя субъективность повествования. Нельзя сказать, что Эггерс руководствовался какими-то конкретными произведениями, он передал дух целого течения. Нет истины, нет времени и нет объективности – вот на чем основываются произведения эпохи модернизма, но вместе с тем и истина, и время, и объективность у каждого своя. Как и у двух героев фильма. Когда Уинслоу сталкивается с истиной Уэйка, ему кажется, что второй лжет. Но ведь это естественная реакция на то, что полностью противоречит его мнению и мировоззрению. В такой момент первая реакция зрителя – присоединиться к чувствам Уинслоу, разозлиться, подумать, что Уэйк обманщик. Но герой Дефо кажется таким искреннем, что у зрителя невольно возникают сомнения – можно ли доверять своему собственному первому ощущению?
 
Так авторы совершенно бесчеловечно играют с эмоциями, заставляя принимать на веру сразу две истины и не одну в полной мере. В фильме больше нет ни одной живой души. Это просто островок и просто маяк, и просто 2 человека на нем. Нам не за что зацепиться, чтобы понять, какова реальность. Она расплывается, потому что у нас нет данных, которые могли бы подтвердить объективность. 
 
И вот уже следующий этап – начинаешь сомневаться вообще во всем. Реальности так мало, она настолько зыбкая, что возникает вопрос: так был ли мальчик? То есть маяк. Может быть, это все – плод какого-то больного воображения, сон собаки – излюбленный прием деятелей кино в большей степени и литераторов в меньшей? Для ответа на этот вопрос придется посмотреть фильм самостоятельно. Уверена, уж вы-то не позволите себя обмануть.

Еще один пласт фильма – мифологическая составляющая. Уэйк говорит о Морском царе и в видениях Уинслоу даже перевоплощается в него. Это некий аналог Нептуна, который благоволит почитающим его морякам и жестоко карает неверных. Море – суровое место, и от долгого в нем пребывания многие люди начинают верить в различные мифы. Оно и вправду не изучено до конца, а, находясь на море, человек начинает чувствовать и понимать то, что ему бы и в голову не пришло на суше. Если вы не склонны верить в таинственное, вы скажете, что это просто мозг придумывает себе развлечение на фоне однообразного морского пейзажа. А если вы верите в потустороннее и неизведанное, для вас и птица, и маяк, и само море будут живыми предвестниками беды. Так что опять нам не добиться единого мнения.

 
Кадр из фильма // Формаслов
Кадр из фильма // Формаслов

Напоследок хочу сказать, что фильм пестрит разнообразными культурными отсылками. Например, к картине Шнайдера «Гипноз», фильму «Франкенштейн» (1931) Уэйла, теориям Фрейда и другим произведениям. Эггерс создал уникальный фильм-поклон культуре начала XX века, и, если вам это интересно, то на всех уровнях – от статической картинки до киноязыка, вы сможете найти их.

Вместе с тем ему удалось сказать и свое слово, заставить зрителя трястись от страха, предвкушения и невозможности найти одну интерпретацию, спровоцировать его отправиться на ее поиски. Эггерс – очень талантливый режиссер и образованный человек, который создает синкретические произведения на стыке мифа, литературы, кино, живописи, философии и психологии.

Если вы прожжённый реалист, то для вас раскроется история о людях в экстремальных условиях, о внушаемости человека, психических сдвигах в тяжелых условиях. Если вы мистик, вам будет, где разгуляться, «покопаться» в мифах и образах. Точно так же, как и ценителю культуры, потому что для него фильм будет, как «Улисс» Джойса, – головоломкой по поиску аллюзий и раскрытию потайных смыслов. А любитель психологии найдет достоверным поведение людей разных характеров в нестандартных ситуациях. Итог один – фильм «Маяк» определенно стоит посмотреть и, желательно, не единожды, но вынуждена напомнить о возрастном ограничении 18+, поэтому будьте готовы ко всему.

Кристина Иванова

 

Кристина Иванова учится в Литературном институте им. Горького на 5 курсе. Пишет прозу, критические и обзорные статьи. Ведет собственный проект-объединение “Ангар” и является одним из авторов сообщества “Скала”.

 

 

Анна Маркина
Редактор Анна Маркина – поэт, прозаик. Родилась в 1989г., живет в Москве. Окончила Литературный институт им. Горького. Публикации стихов и прозы – в «Дружбе Народов», «Prosodia», «Юности», «Зинзивере», «Слове/Word», «Белом Вороне», «Авроре», «Кольце А», «Южном Сиянии», журнале «Плавучий мост», «Независимой Газете», «Литературной газете» и др. Эссеистика и критика выходили в журналах «Лиterraтура» и «Дети Ра». Автор книги стихов «Кисточка из пони» (2016г.) и повести для детей и взрослых «Сиррекот, или Зефировая Гора» (2019г.). Финалист Григорьевской премии, Волошинского конкурса, премии Независимой Газеты «Нонконформизм», лауреат конкурса им. Бродского, премий «Провинция у моря», «Северная Земля», «Живая вода» и др. Стихи переведены на греческий и сербский языки. Член арт-группы #белкавкедах.