Об одном из лучших отечественных сериалов 2025 года — «Дыши» Анны Кузнецовой.
Заметным событием прошлого сезона стал дебютный фильм Анны Кузнецовой «Каникулы». Картина по-подростковому (герои — школьники) резкая, откровенная и смелая[1], местами даже чересчур изобличительно-публицистичная. «Дыши» — высказывание более тонкое и зрелое.
Ушедший год оказался для нашего кинематографа богатым на добротные сериалы про врачей и пациентов. И это, безусловно, не простое совпадение. Медицина — область, в которой сходятся самые болезненные точки общественного напряжения. В 2025 году вышли динамичная «Опасная близость», натуралистичный «Хирург»[2], вдохновляющая, несмотря на сложность темы (онкология), «Между нами химия». Но «Дыши» — произведение принципиально иного масштаба. Кузнецова сумела снять социально-экзистенциальную драму. О человеке и времени, которое, как известно, не выбирают: в нем живут, умирают и рождаются.
Валерия Моторуева (Марина Александрова) — акушерка, выдающийся специалист в области естественных родов. Сама чудо-«повитуха» рожала трижды. Детей (две дочери и сын) Валерия воспитывает одна. Она — вдова, год назад от рака умер муж (Александр Коротков). Рождение и смерть в «Дыши» «помолвлены».
С первых минут просмотра ясно, что фильм это совсем нерядовой, непохожий на многочисленные медицинские и криминально-расследовательские (полицейская линия не менее значима, чем врачебная) сериалы. Кузнецова виртуозно уклоняется от жанровых клише, не делает никаких уступок формату. Режиссер избегает мелодраматических заострений и сознательно пренебрегает зрелищностью: зритель не увидит (в отличие от «Хирурга» и «Опасной близости») ни погонь, ни выстрелов (кроме сюжетных).
Главврач элитной клиники, изворотливый и жуликоватый Столбов (Иван Агапов) просит Валерию взяться за одно щекотливое дело. Нужно принять роды у любовницы (Дарья Верещагина) состоятельного бизнесмена Игоря Шахова (Петр Буслов). Игорь — хозяин погребального бизнеса, столичный Аид, он держит все московские кладбища. И даже досуг иногда проводит на «рабочем месте». В восьмой серии Игорь, чтобы снять напряжение, яростно копает могилу — этакий кладбищенский, жутковатый фитнесс. В общем, человек это опасный, таким не отказывают.
Роды проходят с осложнениями, сын Марии (так зовут любовницу Шахова) оказывается в реанимации. Малыш не может самостоятельно дышать. Именно ему и адресовано нежно-императивное название.
По факту происшествия ведется расследование. Валерия — свидетель, но из свидетеля легко можно переквалифицироваться в главного подозреваемого. Что с Валерией и происходит. Во время обыска следователи переворачивает всю квартиру Моторуевых, после чего пропадает любимый хомяк семьи. Система ломает не только человеческие судьбы.
Атмосфера сериала удушающая. Это мир нелегкого дыхания, дефицита общественного кислорода. Страх перед государственными структурами и органами впитан с молоком матери. Однако у героев не потеряна воля к сопротивлению. «Дыши» — фильм о несмирившихся. Младшая дочь Валерии Василиса (Евгения Аюнц) встает однажды около школы в одиночный пикет. Ее возмущают бесстыдные и безнаказанные приставания к девушкам, которые позволяют себе хулиганы-одноклассники (примечательно, что жертвы берут их сторону). Протест обречен, руководству учебного заведения дела до домогательств нет. Но ведь и не из соображений прагматики и здравого смысла на пикет обычно выходят.
Подлинно главный герой — младенец, у которого и имени-то долго нет (ближе к концу его нарекают Федором). Своими мучениями он смягчает души многих. Прежде всего, грозного отца. Кузнецова поначалу снимает Игоря с затылка, он обезличенный носитель власти, привыкший действовать агрессивно и напористо. Вот только роды — таинство, которое контролировать ему не дано. По мере развития драмы камера все чаще берет лицо Игоря крупным планом. В его глазах разгорается страдальческая беззащитность, почти детская уязвимость.
Беда сближает Игоря с Марией и, что поразительно, с законной женой Анной (Светлана Камынина). Любви в официальном браке не осталось, но некоторая сентиментальная жалость друг к другу еще теплится. Детей у Шаховых нет и новорожденного Анна считает немного и собственным сыном. Да и к Марии относится, скорее, по-матерински. В финальной серии Анна обнимает и баюкает ее как малыша.
На рекламном постере Марина Александрова сфотографирована в позе эмбриона. Валерия, как и большинство персонажей «Дыши», — раненный ребенок, желающий закрыться, отгородиться от хаоса. Сын Валерии Юра (Константин Денисов), умный, проницательный, рано осознавший горечь жизни мальчик, в момент семейной ссоры кидает сестрам и маме упрек-диагноз: «Здесь нет взрослых людей».
Кузнецова великолепно чувствует типажность и не боится сотрудничать с непримелькавшимися исполнителями. У известных же артистов Кузнецова раскрывает новые грани потенциала. В первую очередь речь о Марине Александровой, которой наконец-то выпало сыграть большую роль. И, несомненно, режиссер, что мы увидели по «Каникулам», наделена даром работать с детьми. Психологическая и речевая достоверность юных актеров в обеих ее картинах почти документальна.
Основная интрига — совершила Валерия врачебную ошибку или нет. Вся трагическая полнота происшествия раскрывается в разговорах (официальных и неформальных) Валерии со следовательницей Степновой (Мариэтта Цигаль-Полищук). Между ними возникает подобие, если не дружбы, то доверительной, неравнодушной симпатии. Из бесед Валерии и Степновой мы узнаем подробности повседневной жизни роддомов страны и особенности бюрократического делопроизводства. Начальники ловко манипулирует статистикой смертности (несчастные случаи, увы, порой неизбежны). Дети не «должны» умирать в стенах роддома, иначе портится отчетность. Лишь в «специально отведенных» для этого местах — больницах, куда проблемного пациента стремятся побыстрее перевести. Потому-то Столбов, этот латентный Ирод, и мечтает избавиться от младенца Марии.
Оператор Роман Малышев делает интенсивные, визуальные акценты на медицинских предметах: аппаратах ИВЛ, специальных кроватях, ходунках, инвалидных колясках и т.д. Мир вокруг явно нездоров и очень неуютен. Камера Малышева «снует» по безликим больничным и полицейским коридорам, казенным кабинетам, сырым подземным переходам. Не приносит успокоения и выход на открытые локации. Москва у Кузнецовой непраздничная и неприветливая, над столицей растянуто небо цвета тусклого, мокрого снега. Город бесчеловечно огромных проспектов и циклонических построек. На фоне одного из таких зданий, громадного, подавляющего Центра акушерства, происходит важнейший этический спор между Валерией и реаниматологом Борисом (Иван Фоминов). Борис признает, что Столбов вынудил персонал подписать фальшивое заключение. Но тут же добавляет кодовую для определенного типа мышления фразу — «все на самом деле не так однозначно». Валерия стоит на позиции, что все как раз однозначно: ты либо (со)участвуешь в преступлении, либо нет.
В сериале тщательно проработаны элементы акустической драматургии. Звуки не тривиальное сопровождение, а завуалированное послание надежды. Периодически возникает мотив, по ритму напоминающий стук сердца на УЗИ. Это вызывает радостное волнение. А после финальных титров мы слышим тихий вздох. Свободный, чистый, уверенный.
Мария в заключительной сцене говорит сыну: «Если задышишь, то значит чудо, если нет, то я тебя отпускаю». Медицинских оснований, что Федор выживет, объективно не так много. Но чудо на то и чудо, чтобы препятствовать законам природы. Почему-то, вопреки всему, верится, что до последнего вздоха еще далеко.
[1] Удивительно, что фильм о цензурных ограничениях в феврале 2025 года показали на Первом канале.
[2] Про этот сериал писал в нашем журнале Сергей Лёвин.
