Яна-Мария Курмангалина // Формаслов
Яна-Мария Курмангалина // Формаслов
Мы часто говорим о том, что современные дети не умеют понимать поэзию. Во многом это зависит от культуры чтения стихов, интереса к ним со школьных лет. Конечно, в обычной жизни мы можем обойтись без некоторых вещей. Зачем нам поэзия, когда существует проблема выживания? Впрочем, об этом противопоставлении писал еще Эмиль Золя: практически единственное, что есть у его героев — это чистая воля к жизни. «Что такое — современная литература, зачем она вообще нужна», — разведет руками какой-нибудь прагматик. «А что, поэзия все еще существует?» — удивится иной гражданин, чье знание поэзии заканчивается в лучшем случае на стихах Асадова.
Понятно, что всплеск интереса к поэзии, литературе, к искусству вообще возникает тогда, когда удовлетворены основные потребности человека — в пище, крыше над головой, социальных гарантиях и т. д. Но если посмотреть на мир глазами литераторов — удовлетворены ли они своей жизнью? Есть ли у пишущих какие-либо гарантии? Мы все знаем, что призванием на кусок хлеба не заработаешь, но поэты и писатели все равно идут по этой трудной дороге. Потому что, возможно, знают кое-что о человеческом гении, продолжающем созидать даже в самые темные времена.
Исследуя проблему изучения современной поэзии в школе, я обнаружила, что этот вопрос мало затрагивается методистами и не слишком активно разрабатывается в рамках факультативных курсов, хотя ФГОС предусматривает такую возможность, обозначенную как «литература последних десятилетий». Современная литература — это либо актуальная проза (условные Пелевин, Водолазкин, Яхина), либо — Иосиф Бродский, как будто после него — обрыв (все остальные поэты удостаиваются либо кратких упоминаний в обзорах, либо просто идут списком: довольно редко в учебных пособиях предполагается проверка самостоятельного чтения или анализ произведений поэтов новейшего периода). Попытки создать теоретические курсы спотыкаются об одну из основных проблем: отбор материала для изучения оказывается слишком уязвимым для критики.
Еще в 2015 году Министерство образования рекомендовало к изучению в школе несколько учебников по литературе, в программу которых входят такие поэты, как А. Цветков, Б. Кенжеев, В. Салимон, В. Емелин, В. Павлова, Е. Лесин и т. д. Но где теперь эти учебники, работают ли с ними в школах и гимназиях?..
Специально для журнала «Формаслов» я обратилась с тремя вопросами к современным авторам и получила самые разные мнения.
Яна-Мария Курмангалина

 

  1. Нужно ли изучать современную поэзию в школе?
  2. Как говорить о современной поэзии на уроках, чтобы это имело эффект?
  3. Каких современных поэтов вы бы порекомендовали для изучения в школе?
На вопросы отвечают Нина Ягодинцева, Анна Гедымин, Андрей Коровин, Надя Делаланд, Андрей Тавров, Ефим Бершин, Алексей Кубрик, Евгений Коновалов.

 


Нина Ягодинцева // Формаслов
Нина Ягодинцева // Формаслов

Нина Ягодинцева

(Поэт, критик, г. Челябинск)

1. Современную поэзию в школе изучать нужно обязательно. Вопрос — какую? Школа не место для экспериментов, здесь закладывается фундамент знаний и воспитывается вкус, и с этим культурным багажом человеку жить дальше. Именно поэтому в школе должны изучаться представители традиционного (не в формальном, а в содержательном смысле культурной традиции) направления. А общая разнонаправленная картина литературной жизни — это уже для вуза.

2. Уроки современной поэзии должны быть творческими: это может быть и подготовка литературных композиций, и поэтические спектакли, и чтецкие конкурсы, и тематические вечера, при этом выбор поэтического материала (из предложенного списка авторов и произведений) нужно давать в большей степени детям. Конечно, это не очень-то вписывается в современную систему обучения (натаскивания на выбор одного из готовых ответов), но очевидно же, что система обучения не соответствует требованиям реальности, и поэзия может стать ключевым элементом формирования целостности личности именно в школе. Тем более что среди школьных педагогов множество подлинных энтузиастов, и нужно просто помочь им, сориентировать на хорошую русскую поэзию.

3. Просто порекомендовать имена с моей стороны будет несколько безответственно: необходима дифференциация по возрасту (начальное, среднее, старшее звено, и разница тут существенна). Ограничусь периодизацией: на мой взгляд, современность надо начинать с больших поэтов 80-х годов ХХ века, и далее ещё три десятилетия — до нашего времени. Именно это поэтическое поколение представлено в антологии Бориса Лукина «Наше время» — антология может стать существенным подспорьем в разработке методических материалов для школ.

 

Анна Гедымин. Фото Евгения Федоровского // Формаслов
Анна Гедымин. Фото Евгения Федоровского // Формаслов

Анна Гедымин

(Поэт, переводчик, г. Москва)

1. Конечно нужно! Ведь в школьной программе есть предмет «литература», а современная поэзия — это ее, литературы, неотъемлемая часть. Причем очень важная часть! Я довольно часто выступаю в школах и точно знаю, что в каждом городе, в каждом классе обязательно найдется несколько человек, которые сами сочиняют стихи или иные ритмизованные тексты (рэп, песни и т. п.) И охотно соглашаются их озвучить! Природу не обманешь: способность испытывать поэтическое вдохновение и наслаждаться изящной словесностью — одна из немногих привилегий человека перед остальным животным миром.

2. Надо уточнить, какого эффекта мы ждем. Чисто информационного, чтобы выпускник знал «основных представителей» и цитаты? (Между прочим, это уже немало.) Или чтобы поэзия его «зацепила»? Для решения первой задачи нужно внести соответствующие сведения в учебник и добавить вопросы в экзаменационные билеты. Всё. К ближайшим экзаменам мы получим некоторое количество формально образованных, культурных людей. Правда, на следующий день ненужная информация обычно забывается. Решение второй задачи требует большей затраты сил. Чтобы привить человеку любовь к поэзии, равно как к любому другому искусству, нужны личный пример, увлеченность, терпение. Не представляю, как это записать в казенную методичку. Зато хорошо представляю себе, как учительница Мариванна, краснея, под смешки старшеклассников, «с выражением» читает на уроке свободный стих поэтессы-феминистки или традиционное по форме произведение лауреата-сквернослова. В особом положении оказываются школьники, которым преподают литературу учителя-поэты. Здесь, конечно, наличествуют и личный пример, и увлеченность. Но возможны преувеличения: все выпускники души не чают в произведениях учителя, пишут сами и все без исключения решают поступать на филфак или в Литинститут. Результат — скандалы с родителями, личные драмы, комплексы, что, согласитесь, уже перебор. Но уж если поэт оказался еще и педагогом, что тоже бывает, тогда мы имеем дело с настоящим чудом. Никто другой не в состоянии так вдумчиво, терпеливо и углубленно знакомить старшеклассников с поэзией! Увы, чудеса случаются не так часто. А в более обычной ситуации можно посоветовать устраивать классу регулярные встречи с профессиональными поэтами. С хорошими, умными, оригинальными поэтами, которые есть в каждом городе. Обычно они на виду, а если нет — можно получить информацию в местной писательской организации, в библиотеке или в поэтических клубах, которых тоже немало. А потом обсудить услышанные стихи на уроке. Возможно, это поможет школьникам выявить созвучных им авторов, научит отличать качественные тексты от банальных, бездарных. Ну и — самое главное. Тем, кому суждено самим стать поэтами, ничего этого не нужно. Они станут ими все равно, вопреки любым обстоятельствам. И никакая Мариванна не спасет…

3. Среди ныне живущих русских поэтов есть широко известные, признанные, вошедшие во все возможные антологии: Кушнер, Рейн, Гандлевский, Кенжеев, Кабанов, Кибиров, Русаков, Мориц, Лариса Миллер, основоположник современного русского верлибра Вячеслав Куприянов… Учитывая более молодых, но тоже профессиональных и любимых поэтов, список можно расширять практически до бесконечности. Емелин, Кабыш, Родионов, Сваровский, Максим Жуков… И два слова о незаслуженно замолчанном покойном поэте. Это легендарный Юрий Влодов, поэт-диссидент, бродяга, автор, например, широко известного в советское время двустишия «Прошла зима, настало лето — / Спасибо партии за это!» Из-за того, что Влодов всегда был далек от официоза, его огромное творческое наследие еще только предстоит оценить. Но включения в школьную программу он, по-моему, точно заслужил.

 

Андрей Коровин (фото С.В. Жарков)
Андрей Коровин (фото С.В. Жарков)

Андрей Коровин

(Поэт, критик, руководитель культурных проектов, г. Москва)

1. В моей школе поэзию преподавали плохо, я после школы долго не мог читать Пушкина, тошнило. И сегодняшние дети не воспринимают «Евгения Онегина» и поэзию вообще. Тут и языковое, и культурное отчуждение от эпохи – XIX век им непонятен и далёк, словно другая планета. Мне в детстве был ближе Серебряный век — его язык, эстетика, культура были ближе к моему времени, к концу XX века, и потому понятнее. Поэтический язык очень быстро меняется. Сегодня он совсем другой, чем сто лет назад. Я помню, как нам пытались в школе преподавать Твардовского, а я тогда читал ещё полузапрещённого Бродского. Это были две разные и, тогда казалось, несовместимые вселенные! Конечно, Бродский был мне ближе и понятнее. Поэтому важно давать детям не только классику, Серебряный век, фронтовых поэтов, шестидесятников, но и живую современность. Но проблема в том, что в современности очень плохо разбираются даже нынешние литературные критики, что уж говорить про учителей и авторов учебников! Поэтому зачастую я встречаю учебники или хрестоматии с очень странными современными поэтическими именами. Кто-то попадает в учебники за выслугу лет, кто-то — по принципу раскрученности, кто-то — из-за лоббирования определённых литературных групп.

2. Говорить с любовью. Если учитель сам любит то, о чём говорит, дети как минимум обратят на это внимание. Но, помимо любви, важно заинтересовать. Можно начать говорить о тех авторах, которых дети читают и слушают — от сетевых поэтов до рэпа и методично объяснять, что есть поэзия, а что — подражание ей. Поэзии школьников надо учить. Одно дело — рассказывать о чём-то совершенно непонятном в теории, а другое дело — показывать, как это работает, показывать, что техническим приёмам поэзии может научиться каждый. Попробовать написать танкетки, пирожки, хайку, верлибр, короткое рифмованное стихотворение на заданную тему, поздравление родителям или сестре ко дню рождения — давать такие задания, например. Я однажды на первом курсе в Тульском педагогическом институте, на зачёте по древнегреческой литературе, в качестве письменной работы написал стихотворение «теогония» о происхождении греческих богов, и мой замечательный преподаватель, Виктор Семёнович Камышев, поставил мне зачёт. Вот если между учеником и педагогом будет такое творческое взаимопонимание, то и поэзия станет школьникам ближе и понятнее. И главное — интереснее. Считаю также, что крайне полезно было бы приглашать современных поэтов выступать в школах, чтобы был живой контакт учащихся с реальными представителями этой профессии, чтобы детям не казалось, что поэты как персонажи сказок Пушкина: где-то на острове Буяне на ветвях сидят и по цепи ходят. Поэт в школе — это явление должно стать нормой, а не исключением из правил. Тогда и интерес к поэзии будет выше. Проблема ещё и в том, что нынешние школьные учителя не интересуются реальной живой литературной жизнью, современным литпроцессом. Я практически не помню за 20 лет на вечерах в моём литературном салоне в Музее-театре «Булгаковский Дом» учителей литературы, не считая тех, кто сам пишет стихи, — Ирины Васильковой, Инны Кабыш и других, очень немногих. Понимаю, что у учителей огромная нагрузка, но и интереса как такового, к сожалению, нет. Поэтические вечера почти во всех литературных клубах — бесплатны. Приходи и слушай, оценивай, размышляй, делай собственные выводы. Нельзя судить о литературе только по учебникам. Это касается не только учеников, но и учителей.

3. Из ушедших, но именно современных — Бориса Слуцкого, Иосифа Бродского, Леонида Губанова, Андрея Вознесенского, Александра Ерёменко,  Алексея Парщикова, Игоря Шкляревского, Алексея Цветкова, Игоря Меламеда, Валерия Прокошина, Сергея Белозёрова, Ольгу Подъёмщикову, тут сложно остановиться, хочется продолжать и продолжать. Из ныне живущих — Юрия Кублановского, Олега Чухонцева, Александра Кушнера, Евгения Рейна, Геннадия Русакова, Константина Кедрова, Ивана Жданова, Светлану Кекову, Олега Хлебникова, Юрия Казарина, Бахыта Кенжеева, Александра Кабанова, Максима Амелина, далее список также можно продолжать. Проблема в том, что сегодня общество разделено по идейным соображениям, у нас снова есть поэты-эмигранты, снова присутствует борьба между писателями по идеологическим соображениям. Это, конечно, пройдёт, а стихи останутся. Сегодня Гумилёв и Маяковский, Ахматова и Цветаева, которые были в разных идеологических лагерях при жизни, стоят у нас на одной полке в библиотеках. Важно за идеологическими разногласиями видеть главное — русская поэзия всегда гуманистична и милосердна, она — за человека и за человечность.

 

Надя Делаланд // Формаслов
Надя Делаланд // Формаслов

Надя Делаланд

(Поэт, прозаик, г. Москва) 

1. Да, но здесь крайне важен формат. Я часто слышу, что писатели, которых изучают в школе, долгое время потом вызывают отвращение (и в лучшем случае как-нибудь потом, много лет спустя, открываются заново, а в худшем — так и остаются отравленными школой). Это происходит отчасти потому, что нам часто неприятно все навязанное, обязательное, но и потому, что многое подается просто-напросто скучно. Так что, на мой взгляд, если включать современную поэзию в школьную программу, важно сделать это не по существующему шаблону.

2. Мне кажется, имеет смысл, во-первых, устраивать встречи с современными поэтами. Живое общение даст ребенку или подростку необходимый объем, стихи окажутся не просто текстом. Они будут звучать прямо в классе в авторском исполнении, можно будет задать поэту вопросы, даже показать ему свои стихи — все это нужно. Во-вторых, я бы вела занятия по современной поэзии так, как я веду их на мастер-классах по литературному мастерству и по стихотерапии. Я бы рассказывала, чем отличается поэзия от прозы, а поэтическое чтение от актерского, мы бы слушали стихи и проводили их через сенсорные модальности (Какого они цвета? Чем пахнут? Какие на вкус и на ощупь?), сами бы писали их, мы бы на опыте выяснили, что такое синестезия в поэзии и т. д.

3. Мне кажется, в зависимости от возраста, постепенно можно вводить разных поэтов. Для младшей школы — Всеволод Некрасов, Михаил Яснов (их, к сожалению, уже не пригласить), Александр Левин (он, кстати, еще и замечательно поет свои стихи). Для средней школы можно Веру Полозкову, Алю Кудряшеву, Анастасию Строкину, Александра Переверзина и многих других, и всех их можно продолжать в старшей школе, добавив к ним Владимира Гандельсмана, Сергея Гандлевского, Михаила Айзенберга, Александра Кабанова, Тимура Кибирова, ребят, которые занимаются проектами о рано ушедших поэтах «Они ушли, они остались» и «Уйти. Остаться. Жить» (Борис Кутенков, Николай Милешкин, Елена Семенова), Веру Зубареву (она еще и прекрасный литературовед).

 

Андрей Тавров // Формаслов
Андрей Тавров // Формаслов

Андрей Тавров

(Поэт, прозаик, г. Москва)

1. Все зависит в первую очередь от конкретного педагога, как мне кажется. Если сам он не любит поэзию, а тем более современную, если он такой, как был у нас в 9-11 классах, то ничего лучше не изучать. Школа поневоле императивна, в ней, хочешь-не хочешь присутствуют элементы милитаристские, то есть обязательные — люблю я поэзию или нет, я обязан прочитать стихотворение, возможно, выучить наизусть и рассказать о нем. Лучшие же и любимейшие стихи я открывал для себя случайно, не в школе — Пастернака мне подарила соученица, Рембо я случайно обнаружил в библиотеке Дома Художников. А нужно ли изучать современную живопись в школе, современную музыку? Мне кажется, надо дать о них представление, если у учителя есть возможность говорить об этих вещах с любовью. Если же нет, то, как я уже сказал, лучше не стоит. Все упирается в фигуру учителя. В одной мудрой книге написано: сейте! Зерна могут попасть и на камень, и при дороге, и на добрую почву. Мы не можем это контролировать, но мы можем сеять, с любовью к «зерну» и своему труду, с любовью к ученикам.

2. Мне кажется (и тут я снова повторюсь) — с любовью. Причем, как я думаю, не стоит говорить о поэзии бесстрастно и информативно, как о законах физики или математики. То есть, видимо, не стоит пользоваться «объективной» подачей информации. Когда меня просят рассказать, например, о поэзии Мандельштама, я часто говорю о том, как впервые его прочитал. Как, придя в гости к своей любимой учительнице по истории, я был награжден перепечаткой на машинке его стихотворения «Европа». Это была третья или четвертая копия машинописи. Меня это тогда не смущало. Это был 1965 год, и ни одной книжки Мандельштама в те годы издано не было. Вот мы и пользовались пишущими машинками, так называемым самиздатом. Я начал читать и почти ничего не понял. Но интонация и образы — захватывали, хоть и казались немного устаревшими. Тогда я оторвался от чтения и спросил учительницу: «Это хорошо?». И она ответила: «Это очень хорошо». И тогда я стал перечитывать стихотворение. Поэтому немного позже, когда мне в руки попали «Стихи об Армении» и тоже в перепечатке в формате пол-листа А4, я уже примерно знал стиль автора, и стихи с их «быком, шестикрылым и грозным» и «розами с венозной кровью» произвели на меня огромное впечатление. По моему мнению, рассказ о современной поэзии стоит выстраивать сюжетно и контекстуально. Если стихотворение и останется непонятным, то сам сюжет знакомства или прочтения в контекстуальном поле — запомнится. Однако я не учитель, я просто делюсь своим опытом. Современную поэзию необходимо встраивать в сюжетный контекст, говорить о ней через знакомые, общие и интересные для учеников вещи. И ничего не задавать на дом. И опять же, ничего в знакомстве с ней не делать обязательным.

3. Если говорить о русских поэтах, я бы рекомендовал знакомство с поэзией А. Парщикова, Вл. Аристова, Ю. Кокошко, И. Жданова, В. Месяца, прошу прощения у тех достойных всяческого внимания авторов, которых не назвал, из-за из предложенной краткости сообщения. Можно было упомянуть еще десятка полтора достойных имен. Если же говорить о совсем молодых авторах, хочу упомянуть об экспериментирующей группе поэтов, собранной вокруг ресурса «Флаги»: М. Бордуновского, Вл. Кошелева, С. Суркову и других. Там же, на сайте, публикуются и авторы, уже ставшие классиками в современной поэзии. Если же речь идет об иностранных  авторах, то здесь я могу отослать к хрестоматии современной англоязычной поэзии, выпущенной в прошлом году издательством «НЛО» «От “Черной горы” до “Языкового письма”».

Кто-то всегда будет не любить поэзию.

Кому-то она даст силы, виденье жизни и красоты, расскажет на своем уникальном языке, потому что на другом не выйдет, о природе мира о его сути.

Поэтому стоит «сеять».

 

Ефим Бершин // Формаслов
Ефим Бершин // Формаслов

Ефим Бершин

(Поэт, прозаик, г. Москва)

1. Для начала неплохо бы определиться с терминами. Что такое современная поэзия? Ахматова с Цветаевой современны? А Мандельштам? А Лермонтов? В том-то и дело, что большая поэзия, поэзия гениев современна всегда. Стихи этих и многих других поэтов, давно ставших классиками русской литературы, намного более современны, чем подавляющее большинство стихотворений написанных сегодня. Почему? Потому что поэзия — это не газетная информация и не горячие отклики на происходящие события. Пушкинское «Я вас любил…» — это на все времена. Поэзия — способ познания мира иными, ненаучными средствами. Если хотите, ее надо изучать хотя бы для самосохранения. Потому что поэзия воспитывает ассоциативное творческое мышление. Утрата ассоциативного мышления — путь к старению народа и его последующему исчезновению.

2. Россия – литературоцентричная страна. У нас пишут все или почти все. Так сложилось веками. При этом великих поэтов всегда мало, как и должно быть. Тем не менее они появляются во все времена. Большой поэт — это поэт, сумевший в стихах соединить свою личность с окружающим миром, с историей, с мирозданием, с Богом. В этом случае рождаются открытия, а правильно поставленные рядом слова обретают новые смыслы. Детям нужно объяснить, что слова в поэзии — это не только то, что мы используем в обиходе. Слово обладает не только смыслом, но и звуком, музыкой, цветом и даже запахом. Разве не интересно будет детям, если их попросить определить цвет и запах, к примеру, мандельштамовского «Невыразимая печаль открыла два огромных глаза…»? Попросить выучить наизусть то или иное стихотворение, а потом разобрать не только его смысл, но и все вышеперечисленное. Этим у нас в школах никто никогда не занимался.

3. Сегодня, на мой взгляд, хорошо работают примерно 10-15 поэтов. Однако никого для изучения в школе я бы пока не рекомендовал. Если написанное сегодня сохранит свое значение хотя бы через двадцать лет, тогда уже можно пробовать. А пока рано.

 

Алексей Кубрик // Формаслов
Алексей Кубрик // Формаслов

Алексей Кубрик

(Поэт, филолог, эссеист, г. Москва)

1. В середине 90-х я пошел преподавать литературу в старших классах именно потому, что мне хотелось читать лицеистам стихи поэтов XX века, включая в культурный обиход тех авторов, которых не было в школьной программе. Думаю, что на интертекстуальных связях поэзия держится не меньше, чем на подтекстах. Так, например, рядом со стихотворением Цветаевой «Вот опять окно…» я ставил стихотворение Бориса Слуцкого «Было бы окно: хоть одно…», которое моя бабушка вырвала из отрывного календаря и повесила на картонке у себя над кроватью. Третьим к нему я давал стихотворение Ивана Жданова «Камень плывёт в земле…», в котором есть такая строчка: «…то, что снаружи крест, то изнутри окно…». Вопросы придумывал самые разные. И получал ответы всегда интересные, даже у тех, кто о поэзии имел весьма смутное представление.

2. О поэзии нужно говорить как о деле, на котором держится всё, что у тебя есть: дом, друзья, работа, хобби, дорога…

3. Очень удобно включать те тексты, которые есть в Национальном корпусе русского языка. Там есть лексико-грамматический поиск, при помощи которого можно выделить два слова и поискать тех авторов, у которых эти слова тоже как-то живут рядом. Можно воспользоваться вкусом редакторов толстых журналов или теми книгами, которые в pdf формате есть на сайте «Новой карты русской литературы». Я обычно делаю небольшие подборки тех поэтов, с которыми знаком лично и стихи которых люблю перечитывать. Имена называть не буду, чтобы не делать ложные рамки у этой картины. Знающие меня, знают, о ком я говорю.

 

Евгений Коновалов // Формаслов
Евгений Коновалов // Формаслов

Евгений Коновалов

(Поэт, литературный критик, г. Ярославль)

1. Убежден, что нет. Русская поэзия по своему богатству занимает одно из первых мест в мире — что в девятнадцатом веке, что в первой половине века двадцатого. Не счесть разнообразных (и заведомо ценных) поэтических миров, коими можно увлечь школьника, хочется думать, к его удовольствию. Учителю даже и делать тут особенно ничего не нужно — ведь стихи давно написаны. Что же до современной поэзии, то субстанция сия туманна, гадательна, а ценность того или иного нынешнего автора еще только предстоит выяснить. Слишком уж велика случайность, предвзятость и конъюнктура литературного процесса. А школа — дело ответственное. Да и часов на литературу в учебной нагрузке, по моим представлениям, едва ли хватит на современную поэзию. Классику бы успеть узнать толком.

2. Насчет нужности современной поэзии на уроках я уже всё сказал. Думаю, говорить следует о том, что у языка есть особое измерение, помимо коммуникативного его назначения. О том, что отличает первое попавшееся от единственно нужного слова. О том, чем рэп-баттлы отличаются от поэзии. О том, что она утешает, но не должна обманывать. Что жизнь поэта, его судьба и его стихи странно связаны. Что одно определяет другое, а всё вместе они задают трагедию и предназначение. О том, что каждый из нас может ощутить речевую сердцевину давно умершего человека. Что сама эволюция человеческого вида шла рука об руку с эволюцией языка как средства нашего мышления. А, следовательно, поэзия — это не просто удачное выражение наших чувств или зарифмованная острота, но антропологический трамплин колоссальной протяженности и с далеко идущими перспективами.

3. Если разобраться, школа — не для ознакомления с чем-либо любопытным или необычным, а для формирования вкуса. Вкус ведь, извините, формируется на основе классических образцов, и здоровый консерватизм здесь никогда не вреден. Лично я буду доволен, если выпускник школы хотя бы не будет испытывать стойкое отвращение к запоминанию стихов наизусть. Учитывая нынешние реалии, поверьте, это уже много. А если кого-то всё-таки рекомендовать, то давайте учтем, что школа еще и как-то воспитывает. Догматика и поэзия вообще плохо уживаются, но хорошая воспитательная поэзия, пожалуй, не будет лишней именно в школе. В этой связи я бы рекомендовал не так давно умерших поэтов: Бориса Чичибабина и Зинаиду Миркину. Содержательная насыщенность, серьезность, внятность и формальная традиционность их стихов должны облегчить их восприятие в школе.

 

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова — поэт. Родилась в 1987 году. Публикации: «Дружба народов», «Звезда», «Новый журнал», «Новый Берег», «Интерпоэзия», Prosodia, «Крещатик», Homo Legens, «Новая Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Независимая газета» и др. Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2017); лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» (2019); лауреат межгосударственной премии «Содружество дебютов» (2020). Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Шорт-лист премии имени Анненского (2019) и премии «Болдинская осень» (2021). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор пяти поэтических книг, в том числе сборников «Рыбное место» (СПб.: «Алетейя», 2017), «Хвойная музыка» (М.: «Водолей», 2019) и «Где золотое, там и белое» (М.: «Формаслов», 2022). Стихи переведены на английский, греческий и украинский языки.