Мы познакомились с Дмитрием Терпуновым на Стукалинских чтениях. Я пришла к нему на выступление и увидела красивого, спокойного и остроумного молодого человека, предельно доброжелательно и естественно контактирующего с залом. Он читал рассказы, отвечал на вопросы, внимательно слушал тех, кому хотелось поделиться своими наблюдениями. Публика влюбленно смеялась, аплодировала, никто не хотел расходиться. И это неудивительно, поскольку рассказы Дмитрия наполнены иронией и самоиронией, абсурдом, бунтарством и озорством. И невероятно редкой в наше время легкостью. Дмитрий, конечно, немного стендапер — лиричный, любящий Григория Горина и Оскара Уайльда, играющий в шахматы и даже ведущий шахматный клуб для взрослых где-то в Москве. При этом никакого мата в его рассказах вы не найдете.
Надя Делаланд
Дмитрий Терпунов — прозаик, драматург. Получил медицинское образование, работает в автостраховании. Состоит в Национальной Ассоциации Драматургов. Имеет две постановки в профессиональном театре и одну в любительском театре Буэнос-Айреса. Шорт-листер Международного конкурса «Время драмы» и конкурса «Капитан Грэй» в номинациях «проза» и «драматургия». Малая проза публиковалась на сайте «Прочитано» и портале textura.club. Литературная критика публиковалась в журнале «Звезда». Живет в Москве.
Дмитрий Терпунов // Прогулка
Прогулка
— Не бывает трезвых сантехников.
— Почему?
— Работа у них такая.
— Какая?
— Без бутылки не разобраться.
Мы поднимались по улице к метро. Шли вдвоём: я и Юля. В какой-то момент улица повернула, а мы — нет. Мы перелезли через забор и спрыгнули прямо на клумбу. Ромашки примялись, а на земле отпечатались наши следы. Мы выбрались из клумбы и ушли дальше. Отпечатки наших подошв вели к перекрёстку. Дорогу мы перебежали на красный. Машины громко сигналили, но догнать не могли. Мы показали им язык и ушли через яблоневый сад. А всё потому что не бывает трезвых водителей. Тем более в пятницу!
Внезапно за спиной раздался топот — к нам бежал дворник. Мы рванули через детскую площадку, как через полосу препятствий. Дворник хотел нас отметелить, но споткнулся о карусель и сломал метлу. Мы показали ему кулак и скрылись за углом. А всё потому что не бывает трезвых дворников. Тем более летом!
Но радовались мы зря, приключения только начинались. У почты нас караулила полиция. Трое мужиков в форме. Мы стартанули между домами и газанули по тропинке. Поворот, ещё поворот — полиция за нами не успевала. Мужики требовали остановиться, угрожали, стреляли в воздух, но не попали даже в него. А всё потому что не бывает трезвых полицейских. Тем более в жару!
Наконец полиция отстала. Не отстала злая собака — немецкая овчарка. Её отпустили с цепи. Она гналась за нами, как будто три дня не ела. Три дня не ела, а сегодня выпила. Мы сразу поняли: на голодный желудок её обязательно развезёт. Мы залезли на гараж и стали дразнить псину. Овчарка лаяла, бесилась, истекала слюной, но укусить не могла. Мы праздно шатались по крыше, пока овчарка шаталась на земле — её штормило. А всё потому что не бывает трезвых полицейских собак. Тем более немецких!
Наконец псина вырубилась. Свернулась калачиком и уснула. Мы соскочили с гаража и, веселясь, ушли к метро.
Люди высовывались из окон и неуклюже махали нам. Птицы по-дурному щебетали где-то в ветвях. И даже солнце одарило нас последним жарким лучом, словно стаканом глинтвейна.
Оказывается, жизнь легка и приятна, когда ты сам немного пьян. Тем более вместе с Юлей!
Старая школа
Сужу шахматный турнир.
Попросили сыграть с восьмилетней девочкой Машей.
Отказать нельзя. Но и растягивать партию времени нет, дела ждут. Играю в полную силу: я за белых, Маша за чёрных. Ходы исполняются быстро, в режиме блиц (Blitz по-немецки — молния). Атакую, гоню все фигуры вперёд. Белые кони скачут к чёрному королю, белых коней прикрывают белые слоны. С каждым ходом позиция чёрных неотвратимо ухудшается, и Маша это прекрасно понимает.
— Ну ё-моё! — восклицает Маша после каждого хода. — Ну ё-моё!
Наконец партия завершается, белые ставят чёрным мат. Свобода! Могу уходить и спокойно судить дальше.
Напоследок обращаюсь к Маше:
— Тебя, наверное, дедушка играть учил?
— Ага…
Ясно-понятно! Дедушка научил. Другого ответа я не ждал.
— Но как вы догадались? — в разговор вступает мама юной шахматистки.
Правдиво отвечать в этом случае бестактно, поэтому находчиво выхожу из положения:
— Тут сразу видна старая школа! Бросается в глаза манера!
Неожиданно для меня в разговор вмешиваются и другие зрители:
— Офигеть гёрла шпилит! — так комментирует происходящее подросток с волосами, крашенными в жёлтый. — Но и дядька тоже ничего!
Да, дядька тоже ничего! Опытный, своё дело знает. Многое видел, многое слышал. Поэтому мысленно дядька отвечает так:
— Современную школу тоже видно сразу!
Да, каждого поколения свой стиль. Причём не только стиль в шахматах.
Пламенный мотор
Август. Прихожу на площадку «Московских сезонов», там павильон новый открыли — симулятор кольцевых автогонок. Плюхаешься в металлическое кресло, крепко-накрепко держишься за баранку, вжимаешь педаль акселератора до упора, пялишься в широкий монитор — и вот ты уже настоящий пилот серии NASCAR, бесстрашный и смелый. И ещё как настоящий лихач не пристёгиваешься — потому что ремень в этом симуляторе не предусмотрен. Ремень тут только за низкую скорость и за позорный результат.
А ещё в этом павильоне гламурные модели стоят — молодые, стройные, все как на подбор. У одной в руках красное знамя с гоночным логотипом, у другой плакат с дерзкими словами, у третьей букет белых роз. Элитная группа поддержки, которая делает всё наоборот: вместо того, чтобы поддерживать, только от трассы отвлекает. Это как бег с препятствиями, только в автоспорте. За трассой уже не следишь вовсе, только глупо пялишься куда-то вбок. А потом, засмотревшись, съезжаешь в кювет.
Гламурные модели с обложки и рядом модели гоночных машин — что ещё мужику от жизни надо? Создали рай на земле в рамках одного захудалого павильона.
Ну я тоже решаю зайти проветриться — заодно прокачусь с ветерком.
Подхожу к стойке регистрации, начинаю разговор:
— А можно мне тоже? Только у меня прав нет.
Хочется поприкалываться, поэтому задаю глупые вопросы шутливым тоном. А модели этого не понимают, хотя давно известно, что девушки с обложки любят три главные вещи: эти самые глянцевые обложки, богатых мужчин и неочевидный юмор.
Мне отвечают самым серьёзным тоном:
— У нас можно без прав. Только анкету заполните. Нужна ваша фамилия и номер телефона.
Называю фамилию и даю номер.
— Вам сейчас эсэмэска придёт.
— Вот пришла.
— Скажите число.
— Хорошо, скажу. Тем более в СМС не написано, что это число нельзя никому говорить. Вы же не мошенники!
Модели не реагируют снова. Стоят с каменными лицами. Понимаю! За день им задали миллион глупых вопросов и теперь уже ничто абсолютно не кажется им смешным.
— Подождите вашей очереди.
Главная модель делает жест рукой в сторону двух игровых симуляторов, один из которых занят профессиональным геймером в очках, а второй почему-то пустует.
Это наводит меня на ещё один шутливый вопрос. Раз я сегодня без тормозов — буду спрашивать до упора.
— А почему не занять оба симулятора сразу? Неужели вы думаете, что мы столкнёмся?
Модель не понимает иронии и отвечает механическим голосом, как робот:
— Это невозможно, сначала должна закончиться сессия.
Мой ответ напрашивается:
— Вообще-то сессия давно закончилось. У кого-то в ещё июне, а у кого-то в июле.
Ноль реакции. Никакой отдачи.
В поисках поддержки подхожу к самой молодой модели и с последней надеждой заглядываю ей в глаза:
— Вот вы учитесь? И не знаете, что такое сессия?
— Не знаю! Я в школе учусь.
— А-а-а…
И когда я уже совсем отчаиваюсь, модель с красным знаменем в руках вызывается меня проводить. Выпадает счастливый шанс поболтать ещё:
— Как вас зовут?
— Диана.
— А меня Дмитрий. Знаете, что ваше имя посвящено римской богине охоты Диане?
— Да, об этом я слышала.
— А знаете, какой богине посвящено моё имя?
— Что, тоже Диане?
Я заливисто хохочу.
— Нет, это было бы слишком. Оно посвящено Деметре, богине земледелия. В глубокой древности все земледельцы были ещё и автогонщиками. Ни свет ни заря они запрягали быков в телегу и мчались в поле наперегонки. Кто первый приезжал — того и поле.
— Я вам не верю.
— И правильно делаете!
Мы стоим у выхода с площадки «Московских сезонов». Пора прощаться. Вот наши последние слова:
— Какая ваша любимая диснеевская принцесса?
— Белоснежка! Рапунцель тоже хороша.
— А мне нравится принцесса Диана.
— Не врите! Нет такой принцессы.
— А вот и есть. Погуглите!
Модель Диана смотрит на меня с глубоким недоверием, но внезапно её озаряет:
— Ах, эта принцесса Диана!
— Да, она самая!
В глазах модели Дианы наконец загорается хоть какая-то искра (искра зажигания). Ура, теперь я не чувствую себя идиотом! Наконец хоть кого-то хоть чуточку удалось завести!
Да, сердце модели — пламенный мотор, и работает оно на высоких оборотах. Как известно, девушки с обложки любят три главные вещи: эти самые глянцевые обложки, богатых мужчин и неочевидный юмор.
Поэтому с недавних пор представляюсь только так и никак иначе: приколист, шутник, тролль, артист; всё остальное — хобби.
Одуванчик
Ксения рассталась с Кириллом — своим парнем. Жаль, очень жаль, ибо два года встречались. Испытали всё от и до: и взаимное восхищение, и привязанность, и нежность, и охлаждение, и усталость, и внезапные вспышки гнева в самом конце.
Конечно, Ксения и Кирилл сразу не сдались. Они держались друг за друга: ссорились-мирились, долго разговаривали по вечерам, даже к элитному психологу ходили. А ещё они хотели съехаться и чуть было не впряглись в семейную ипотеку, но потом передумали и всё-таки решили расстаться. Выбора нет: так будет лучше для них обоих.
На прощание Ксения и Кирилл пришли в тату-салон и набили две одинаковые татуировки: одуванчик, с которого сдуло все белые волоски. Метафора любви, которая была, но которой больше нет. Унесло ветром.
Но интересная деталь: татуировку оба сделали не на руке, как сейчас модно, не на щиколотке (чтобы было видно только летом) и даже не на плече. И Кирилл, и Ксения набили свой одуванчик у шеи на спине, прямо на позвоночнике.
Спрашиваю Ксению:
— А почему одуванчик на спине? Там же не видно!
Ксения отвечает:
— Это потому что я Кирилла больше видеть не хочу! Надоел!
Ну да: Кирилла видеть не хочет, а сама стоит к зеркалу спиной и одуванчик рассматривает.
В закат
Приходит как-то молодой Скрипач в главный концертный зал:
— Здравствуйте. Хочу у вас выступить.
Администратор небрежно отвечает:
— Скрипачи нам не нужны. Скрипка сейчас никому не интересна!
Молодой Скрипач обижается и уходит в закат.
Тем временем Администратор ворует идею и идёт на уровень выше.
Приходит Администратор к модному Пианисту.
— Приглашаем сыграть у нас. У вас толпы поклонников — приводите их всех!
Пианист воротит нос:
— Спасибо, не интересно. У меня другой масштаб! Я могу собрать стадион!
Администратор обижается и уходит в закат.
Тем временем Пианист ворует идею и идёт на уровень выше.
Приходит Пианист к Директору стадиона:
— Желаю выступить здесь. Только представьте: пианино на стадионе — это ж сколько людей соберётся! В телевизоре обязательно покажут! И на весь Ютуб ролики запилят!
Директор стадиона демонстративно зевает:
— Молодой человек, я давно не верю в сказки. Пианино — прошлый век. Людям интересны рэперы и рокеры. Пианисты пусть тусуются со скрипачами.
Пианист обижается и уходит в закат.
Тем временем Директор стадиона ворует идею и идёт на уровень выше.
Приходит Директор стадиона к скандальному Рокеру:
— Стадион простаивает! Приглашаю Вас выступить на любых условиях! Проезд и жильё за наш счёт. Составляйте райдер какой угодно!
— Ну уж нет, — отвечает Рокер, — не заставите! Не заставите никогда! Стадионы мне надоели — я достоин большего!
Директор стадиона обижается и уходит в закат.
Тем временем Рокер ворует идею и идёт на уровень выше.
Приходит, значит, этот самый Рокер к самому Господу Богу.
Рокер снимает кожаную куртку, ставит гитару в угол, наливает бокал виски и неуклюже падает в вольтеровское кресло.
Бог всё это время возмущённо взирает на рокера, накручивая седую бороду на палец.
Рокер достаёт лист бумаги, высыпает туда табак, сворачивает самокрутку и чиркает зажигалкой.
В комнате повисают неловкая тишина и завеса дыма.
Чтобы разогнать дым и тишину, Бог всё-таки начинает разговор.
Бог удивляется:
— Как ты сюда попал?
— Легко! Секс, наркотики и рок-н-ролл. Передоз по всем трём пунктам.
— И что, не спасли?
— Спасали, но я не дался.
— А от меня чего хочешь? Славы на весь мир?
— Ну нет, конечно.
— Концерта на всю Галактику?
— Тоже нет.
— Ты по наркоте, что ли, соскучился?
— Ха-ха-ха, нет!
— Может, желаешь обратно на Землю?
— Тем более нет!
— А что тогда?
Рокер опасливо озирается и тихо шепчет:
— Я хочу покоя…
Бог берёт долгую паузу и снова накручивает седую бороду на палец (Рокер свою самокрутку уже докурил).
Бог нахмуренно думает, а потом поворачивается к тайной нише в стене и достаёт оттуда скрипку работы Страдивари:
— А я ведь тоже музыкант. Это моё хобби.
Рокер вопросительно смотрит на Бога. Бог продолжает:
— Но с концертами не везло. Никогда не играл даже в подземном переходе. Или на рыцарском турнире. Или перед мамонтами!
Рокер довольно улыбается:
— Это значит да? Значит, покой я всё-таки заслужил? Заслужил успехом?
— Заслужил. Но недолгий.
Небо. Покой. Тишина. Заходит солнце. Рокер распластался на мягком облаке и смотрит на весь божий мир как бы свысока, сверху вниз. Рокеру хорошо и спокойно. Он достиг пика карьеры. К рокеру подсаживается молодой Скрипач. Свесив ноги с облака, он тоже смотрит вниз. Теперь у них дуэт — Бог посодействовал.
Да, у Бога тоже есть свои любимчики, но люди о них ничего не знают. Потому что скрипачи не играют на стадионах.
Но иногда справедливость восстанавливается. Пусть не всегда и пусть даже высоко-высоко на небе. Как, например, в этот раз.
Прихватив инструменты, счастливые Рокер и Скрипач уходят по облаку в закат.
…А газеты внизу написали:
— После передоза музыкой карьера Рокера закатилась.
Великан
Это история любви.
Любви запретной и мятежной.
Она родилась белой. Он родился чёрным.
Но жили они рядом с самого рождения.
Это была коммуналка в смешанном районе.
Черных и белых примерно поровну. И все под одной крышей.
Жили дружно. Гуляли толпой, слушали рэп, ели хот-доги и любовались на звёзды.
Но легко им не было. Скорее наоборот.
Каждый день приходил ВЕЛИКАН во фраке и бил их. Бил со всей дури, наотмашь.
Боль адская.
Они страдали.
Они рыдали.
Рыдали в унисон.
А ВЕЛИКАН слушал и называл это гармонией…
Прошло время. Они повзрослели.
Она казалась равнодушной.
А он влюбился без памяти.
Она мечтала стать балериной в белой пачке.
Он мечтал стать баскетболистом в чёрных шортах.
Но снова и снова приходил ВЕЛИКАН во фраке и бил их.
Жизнь их напоминала натянутую струну. И оборваться она могла в любой миг.
Как-то раз ВЕЛИКАН привёл друзей: мужчин в дорогих костюмах и женщин в вечерних платьях.
ВЕЛИКАН опять распускал руки, а злая публика хлопала.
Женщины плакали от избытка чувств.
Мужчины кричали: «Bravo!»
ВЕЛИКАНА трижды вызывали на бис…
Она родилась белой.
Он родился черным.
Она звучала нотой си.
Он звучал нотой до-диез.
Он запал на неё.
Она запала на него.
Они стали вместе западать.
И поэтому ВЕЛИКАН забыл о них и перестал приходить.
Это история любви.
Любви двух клавиш рояля — белой и чёрной.
