Юлия Говорова — писатель, журналист. Финалист премии Ясная Поляна (2016). Много лет проработала в частном зоопарке-приюте в Псковской области. Вернувшись в Москву, нашла тоже много интересных занятий. Среди них — опыт работы в магазине для экзотических животных.
.
Юлия Говорова // Записки разносчика сверчков
.
Когда-то давно я жила в своей любимой деревне в Псковской области. Где берега у речки у нас зарастали кувшинками, через речку перелетали стрекозы, перед домом у нас во дворе кружили осы (они собирались на варку черничного варенья).
Осы проделывали в яблоках щели. И постоянно еще осы тонули в мыльной пене. О, сколько раз у нас осы тонули в мыльной пене! И не каждый раз, посмотрим сейчас правде в глаза, ты решался спасти эту барахтающуюся и тонущую в замоченных рубашках осу, и как-то поддеть ее, и какой-нибудь палочкой вычерпнуть из таза.
У порога нагретого дома из фундамента у нас в июне прорастали водосборы. Лимонницы слетались весною на стену, чтоб погреться. На огороде собирались капустницы и гусеницы, превращая нашу с горем пополам посаженную на грядках капусту в кружева.
Поближе к осени, сентябрю на веранде обычно всегда крутились шершни. И меня удивил однажды наш деревенский приятель Миша Ротин, когда мы с ним стояли в сенях.
По выключателю, по черному изоляционному проводу полз шершень, и мы никак все не решались войти и включить свет. И Миша взял тогда и своим походным ножом разрезал этого огромного шершня в середине, и на полу еще долго жужжали половинки.
А по дороге идешь, и какие-то еще синие мотыльки из-под ног у нас выскальзывают.
И мне и в голову не приходило тогда, там, в разнотравье, что кузнечик, на которого ты часто не обращаешь внимания, что кузнечик, о котором ты, на самом-то деле, когда гуляешь в полях, не вспоминаешь, ну, подумаешь, поет он себе и поет, что кузнечик — он может быть товарищ.
Как об этом писал поэт Олейников: «Кузнечик, мой верный товарищ, мой старый испытанный друг…».
У меня никогда не было такого вот кузнечика-друга. Там, в деревне. И только вот недавно в Москве он появился.
.
И появился, потому что я разносчик сверчков. У меня профессия — разносчик сверчков. Не ожидали? И я, признаюсь, что тоже удивилась, когда нашла себе такое занятие. Ведь кайф!
Ты идешь себе, идешь. И у тебя в кармане сверчки. И у тебя еще сверчки в рюкзаке. Но вы никогда не догадаетесь об этом. Почему же? А потому что я курьер незаметный, неприметный.
И у меня нет и не вот этой уже давно всем знакомой желтой куртки, сумки. Ну или сумки зеленой, или красной. Когда курьеры по городу кружатся. Они кружатся и превращают наш город в листопад.
.
Но есть примета, по которой вы меня все-таки сможете вычислить — по пению. По пению сверчков в рюкзаке, из моей походной сумки. Они у меня в дороге поют. Так веселее.
«Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, веселей дорога! Без друзей меня чуть-чуть, без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много!..»
«Он живой и светится…» — есть знаменитый рассказ про светлячка. А у меня сверчок сейчас поет. Сверчок в кармане.
.
И вот еще. А вы не обращали зимою внимание на окна? Какие зимою малиновые окна? Когда загораются все эти светодиодные или флуоресцентные лампы для растений.
Мне эти окна напоминают костер. Мне эти окна напоминают кипрей (цветет в овраге). Мне эти окна напоминают закат. Напоминают какие-то просоленные грузди (когда они просолятся хорошо, то станут тоже такого немного малинового цвета).
Мне эти окна напоминают свет в ванной, когда там проявляется фотопленка. Да, все так.
Но ведь мало кто из нас с вами задумывался, проходя под этими розоватыми огнями (как художники бы, наверно, сказали — цвета фуксии), что там в каком-то доме застыл и тихо-тихо смотрит на вас хамелеон. Ну или какой-нибудь еще теплолюбивый геккон. Или агама.
.
У меня у друзей жила на утепленном балконе игуана. Она зимою прижималась к стеклу, в окно смотрела.
Игуаны сокращенно называются — иги. Просто — иги. И Москва, которую я узнала сейчас, под игом иг.
.
Это Москва с какими-то ее потаенными уголками, угольками. Это Москва с горящими бортовыми огнями подоконников.
Но как же я узнала ее? А дело в том, что я работаю сейчас в магазине. В одном маленьком и уютном магазине. В одном маленьком зоомагазине. Который не для кошек, собак. И не для рыбок. И даже не для попугаев с шиншиллой. Не для хорьков. То есть не для тех, к кому мы все-таки с вами все привыкли.
Мой магазин он — для всего того странного, ползущего, извивающегося, перебирающего и семенящего лапами, шипящего. Замирающего и подкарауливающего кого-то в засаде, мимикрирующего.
И это все, что нас обычно пугает, завораживает. Когда и страшно, и при этом ты уже и глаз отвести своих не можешь.
Это действительно очень странные животные, которых редко у нас заводят дома. Но тем не менее заводят. И им, конечно же, тоже нужна своя забота.
И вот наш магазин на этот случай. Он для холоднокровных животных, пресмыкающихся. Но к которым мы относимся, как вы уже понимаете, наверно, с теплотой.
И поэтому у нас в магазине есть все, что необходимо для содержания в домашних условиях гекконов. У нас есть все, что необходимо для содержания в домашних условиях хамелеонов (чаще йеменских, но попадаются и более ценные — пантеровые).
У нас есть все, что необходимо для содержания змей (как правило, маисовых полозов). Есть все, что необходимо для содержания в домашних тепличных условиях тараканов (как правило, мадагаскарских шипящих). У нас есть все для содержания в домашних условиях птицеедов…
На этом списке я обычно всегда запинаюсь на мокрицах. Да и вообще на вот этих куда-то ползущих кивсяках.
.
И да, у нас здесь продаются сверчки. И сверчков много. Сверчки — они сейчас все очень востребованы, потому что все они богаты белком. Сверчки первые среди всех кормовых насекомых по заказам.
И я их развожу — и агамам, и гекконам. И своих, у нас здесь тоже живущих, гекконов ими кормим. Для пищевых насекомых у нашего зоолога Оли есть пинцетик. А иногда просто палочки от суши.
Оля зажмет сверчка этими деревянными палочками суши, обмакнет его в порошок с витаминами и кальцием. Хамелеоны навстречу этому припорошенному всякими витаминными слоями сверчку моментально стреляют языком.
Одновременно у нас сама Оля ест суши. И тут главное уже эти палочки под конец не перепутать! Оля, палочками берущая суши для себя. И Оля, палочками зажимающая геккону сверчка.
И саранчу я тоже вам могу привезти. И дрозофилу. Муху нелетающую — дрозофилу. И она же муха-меланогастер. И она же всем известная плодовая мушка. Это так.
Это родственница, да, да, да, этих самых дрозофил, которые постоянно заводятся на фруктах, которым нравится все это всяческое преображение жизни в вино. Когда все бродит. И когда на подоконниках стоят банки. Банки, банки. Все — в перчатках. И на этих банках перчатки все надулись. И то ли банки разгоняют этими своими растопыренными ладонями мух, то ли им машут.
Но эта наша привозная муха дрозофила-хидея не простая. Она разводится в инсектариях специально. Она в основе рациона для очень многих и многих рептилий в юном возрасте. Ею выкармливают новорожденных гекконов, богомолов.
И эти мухи — они у нас здесь продаются в стаканах. Да, в стаканах. В таких пластиковых прозрачных стаканах, в которых летом еще продается в кофейнях навынос лимонад.
Поверх стакана у нас еще такая матерчатая сетка. И эта сеточка перетянута резинкой. И эти мухи снуют вверх и вниз под этой сеткой.
А вот когда мы стаканами стучим, вот именно когда мы стучим, то эти мухи оседают ненадолго на дно, что нам и надо.
Потому что именно вот в этот момент, когда они хотя бы немного успокоились, мы и можем уже, в конце концов, приоткрыть эту сетку с этой мухой и отсыпать ее кому-нибудь из наших животных на обед.
.
Муха — основа благополучия магазина. «Все под мухой ходим!» — обычно так шутит наш начальник. «Муха по полю пошла, муха денежку нашла…» (он выдал премию).
«В окно смотрел и мух давил…» («Онегин»). И вы все знаете, что муха — это такая малюсенькая рюмка.
И наш любимый художник — Альфонс Муха. И если мы куда-то спешим, то это мухой. Ну и любимый подарок, сувениры — тысячелетняя застывшая муха в янтаре.
.
У нас есть записи на этих хидей: «А муха будет?» «А мне курьер стакан привезет?» — в вотсапе пишут.
«А может быть, еще по стаканчику!» — все спрашивают. Кому стакан воды поднести, а кому мух. И я, когда эти стаканы везу, стаканы с мухой, меня покачивает от запаха брожения.
У мух на дне стакана еда. Какая-то там забродившая каша, чтоб с кислинкой. И дрозофилы, и зеленые гусеницы бражника этими фруктовыми и застывшими кашами питаются. Гусеницы табачного бражника свисают. Светло-зеленые, они напоминают мне свечки. Как на торт.
И по тараканам у нас тоже доставка. Да, доставка. Вам не привезти таракана? Привезу. Тараканы-революционеры — кукарача. Вы ведь знаете эту историю песни «Кукарача»?
Что «кукарача» — это таракан по-испански, нет сомнений, но кукарачами одновременно все называли еще (во время написания песни) и мексиканские правительственные войска во время бунта.
И это была очень известная революционная песня — «Кукарача». И я очень люблю ее. Особенно в исполнении не менее известной мексиканской певицы Лилы Даунс.
.
«А тараканы от скуки умирают?» — опять-таки пишут нам в вотсапе.
А вы знаете, что есть еще веселый такой таракан — «автомобильчик»? И я, когда узнала об этом, то подумала, что это будет очень смешно, когда у нас тараканы внезапно встанут в пробке.
Ну, потому что, конечно, выползают. Хотя мы и смазываем края всех контейнеров, в которых у нас содержатся тараканы, вазелином. И тараканы тогда не могут вскарабкаться наверх.
.
И тараканы, и мухи все воспеты. Поэтом Николаем Олейниковым. Его книга у нас стоит на полке.
Я муху безумно любил!
Давно это было, друзья,
Когда еще молод я был,
Когда еще молод был я…
Или:
О, тараканьи растопыренные ножки, которых шесть!
Они о чем-то говорят, они по воздуху каракулями пишут…
Мое любимое:
Любовь пройдет. Обманет страсть. Но лишена обмана
Волшебная структура таракана…
А Достоевский и его знаменитое стихотворение о тараканах!
Жил на свете таракан, таракан от детства,
Таракан попал в стакан, полный мухоедства…
Ну и, конечно, все это наше классическое детство:
Разве это великан?
Ха-ха-ха!
Это просто таракан!
Ха-ха-ха…
«А как у тебя вообще с тараканами, все в норме?» — на собеседовании у меня спрашивал начальник. И я на какое-то время удивилась.
Но потом поняла, что у нас здесь у многих, очень многих, помимо тараканов, которые, разумеется, у нас есть в ассортименте, найдутся свои, свои личные шипящие мадагаскарские тараканы в голове.
.
Всё тараканы одни и тараканы. Вот начинаю говорить о работе — тараканы. И вот куда ни посмотришь, тараканы. «Твоя любимая группа? — «Тараканы»! — так наставляет и учит меня зоолог Оля.
И к тараканам я долго привыкала. И до сих пор еще хожу на работе, озираюсь, потому что мне не хочется, как я это теперь сама себе говорю, прихватить работу на дом.
И это была моя первая шутка. Что не хочу прихватить какого-нибудь залетного мексиканского таракана-революционера за собой.
.
И саранчу я тоже развожу по заказам. Как ни странно. Ту самую, о которой писал когда-то Пушкин.
И почему-то мне важно, что о ней написал когда-то Пушкин. Что, мол, она летела, летела, потом села. И получается, что она у нас здесь осела, в магазине.
И плюс еще замороженные мыши. У нас для змей всегда в запасе есть замороженные мыши. И я их тоже, кому надо, развожу по заказам. Тут опаздываю. И мне уже хозяйка звонит: «Ну, где вы, где? Наверное, вы уже рядом с метро? Вы поспешите! А то у меня тут змеи голодные!» А я ей: «Все в порядке! Давайте там передайте питону: сейчас приду!»
А иногда я доставляю самих этих совсем еще молоденьких змей новым владельцам. И все меня тогда в магазине уговаривают, если время года зима, пригреть змею на груди. Чтоб не замерзла. Пригреть ее, в буквальном смысле этого слова, возле сердца.
Ну и я поначалу, конечно, отказывалась, нервничала. Пригреть у себя змею на груди! Да, что вы! Как?! Но постепенно, конечно, смирилась, согласилась.
И вот я еду со всем этим змеиным калачиком пригретым. Змея обычно свернется возле сердца. Она ориентируется (ну, для нее это, наверно, привычно) на стук сердца. И тут я уже даже не знаю, что сказать.
.
Придумала! Давайте еще поговорим о мокрицах! Эх, мокрицы! И я, конечно же, знала о мокрице. Ну то есть о мокрице траве, то есть о мокричнике. Но чтобы мокрица, которая уже не трава, а самая древняя там из каких-то ракообразных! Извините!
У нас есть форум для любителей подобных мокриц. И там все обсуждают все-все. И рост мокриц, и разнообразие их природной окраски, и их рационы: «Увядшие фиалки из вазы вызвали у моих мокриц восторг…».
Или: «А я вот поначалу подумала, что все эти отмершие листья от лимона не будут интересны мокрицам, что невкусно, а оказалось, они с удовольствием их съели!»
Потом раздел — «Внимание! Мокрицы: вопросы, ответы». Или: «Селекционная вариация мокриц с усилением у них желтых пятнышек по панцирю…»
«Мокрица встречает своих новых подписчиков» и — фото. Или же еще объявление, что «продаются мокрицы-броненосцы». Потом еще мокрицы «шоколадные зебры». Это все расцветки.
А в чем же ценность этих самых мокриц, там кто-то спрашивает, ну, наверное, какой-нибудь новичок, не разобрался, ну в чем же ценность этих самых мокриц, он удивляется, если их половину дня вообще не видно и активизируются они только ночью? И замечательный дается ответ — любование.
Мокрицекипер — это человек, который ухаживает за мокрицами. Не знали? И слово, которое меня особенно поразило, — мокричкарий. Это контейнер, в котором содержатся мокрицы.
.
Ну и пару слов еще о бронзовках. Да, бронзовки. У нас в магазине, конечно, есть бронзовки. И это не те, которых мы все видели летом. Не зеленые.
И это не те, о которых писал когда-то Даррелл. Ну вы ведь помните его человека с золотыми бронзовками на нитках? Что бронзовки у этого человека были привязаны на нитках и витиевато кружились вокруг шляпы?
И это не бронзовки, о которых можно почитать и на форуме любителей флоксов, и на форуме почитателей пионов. А на пионах всегда много бронзовок.
А это бронзовки конголезские, и обитают они в районе реки Конго.
.
Удивительная у меня, конечно, профессия! С сюрпризом. У всех обычно висит на подъездах: избавляем! (Это я все никак не отвлекусь от тараканов). А у нас тут в магазине на входе написано крупно: принесем!
.
.
