Анна Лео (Ирина Леонова) — автор книг прозы «Тонкий психолог», «Друзья из дома буквой “Г”», «Одаренные натуры», «Ура! Цирк приехал», «Блеск камней чудесны», «Мармозетка, или морские приключения с обезьянкой», а также ряда многочисленных публикаций в сборниках, журналах и альманахах. Переводилась на белорусский, польский, хорватский и турецкий языки. Лауреат литературного конкурса «Золотой Купидон» в Республике Беларусь, призер Славянского Форума Искусств «Золотой витязь» в номинации «Детская литература», лауреат литературного конкурса «Со-Творение» в номинации «Жизнь и судьбы», обладатель гран-при литературного российского конкурса «Короткие истории для детей», дважды лауреат Артиады народов России в номинации «литература для детей», финалист международного конкурса «Данко», победитель международного конкурса сатиры (Германия) и др. Член Союза писателей России и Республики Беларусь, член Союза писателей Москвы.
Анна Лео // Соловей, так соловей
Измаил
Ракетоносец «Отважный» безжалостно врезался кормой в темные волны Тихого океана. Ноябрь в данной акватории всегда выдавался тяжелым месяцем для кораблей, потому что как в конце лета начинали бушевать тайфуны, они-то и продолжали до весны поднимать огромные валы воды, чтобы обрушивать их со всей мощью на огромные лайнеры и маленькие лодочки местных рыбаков.
Вечерело, и над океаном, где-то еще очень высоко на небе, начали загораться первые звезды, а луна уже давно проступала между облаками прозрачной медузой, и казалось, что она ждет, когда на поверхности морской глади погаснут последние красные блики заходящего солнца.
В тот день время несения вахты капитан-лейтенантом Иваном Леонидовичем Летуновым выдалось на удивление спокойным. Океан немножко успокоился, и потоки воды не так сильно гудели и шипели вдоль серого стального тела корабля.
«Как хребет у селедки, — вглядываясь в бинокль в горизонт морской глади, в который раз подумал капитан-лейтенант Иван Летунов, — точь-в-точь. Бока у той серые, а хребет черный».
Вахта на корабле длится четыре часа. Время бежит быстро. Попробуй проследи за порядком на шести палубах корабля, предназначенного для потопления подводных лодок противника, да еще чтобы команда работала дружно?! Дисциплина на военных кораблях строгая. Команда большая, офицерского состава только человек сорок, а есть еще и мичманы, да и другие службы командного состава, но все равно — поздно вечером дежурить всегда тяжелее. Почему-то в сон клонило именно перед закатом, наверное, когда уходит солнце спать, засыпает и все живое на земле.
И решил капитан-лейтенант посмотреть за соблюдением командой приказа «отбой»: не разговаривают ли между собой младшие члены экипажа — матросы, не читают ли под одеялом с фонариком какую-нибудь занимательную книгу.
Тишина на корабле никогда не бывает полной. Гудит машинное отделение, вибрирует железная махина под ударами волн, да и порывы ветра найдут, чем пошуметь на огромных палубах «Отважного».
В тот вечер было спокойно, но устав есть устав, и капитан-лейтенант открыл одну из дверей кают матросов и вошел внутрь. Там никого не было — матросы находились на дежурстве. Койки заправлены, везде порядок, но, ужас, что он замечает?! От самой двери по полу протянулся кровавый след, который обрывался у одной из кроватей. Лежащий на ней пододеяльник тоже был весь в темно-бурых пятнах. Испугаешься и насторожишься, заметив такое, но Иван Летунов человек военный — он быстро срывает одеяло и видит: на окровавленных простынях, свернувшись калачиком, лежит и весь дрожит маленький котенок.
Недолго думая, Иван заворачивает несчастное животное в простыню и спешит в медблок, к их всезнающему врачу Виктору Степановичу.
И — удача! Несмотря на поздний час, тот оказался на месте: сидит в белом халате и заполняет какие-то бумаги.
— Товарищ военврач второго ранга, разрешите обратиться?
— Что с вами приключилось, капитан-лейтенант?
— Да не со мной… вот, — и он развернул простыню. — Жалко, не за борт же его бросать?
— Конечно жалко. Живое же существо. Давайте несите его в смотровую, а я пока руки помою.
Когда врач вошел в кабинет, то был во всеоружии — в маске и в перчатках.
— Да… — протянул Виктор Степанович. — Как он только спасся?
— Вы думаете, что это крысы с ним так обошлись? — спросил Летунов.
— А кто ж еще?! Этих тварей всегда на корабле тьма тьмущая. Вы же знаете, что популяция черных крыс составляет 75 процентов, которые являются привычными обитателями на морских и речных судах. Попадают они на корабль в таре с продуктами, а уж если на корабле завелась парочка грызунов — быть беде. Детеныши у них появляются круглый год. Одна пара грызунов за 2—3 года своей жизни успевает произвести на свет до 6000 тыс. детенышей! Так что, исходя из выводов ученых, на каждого человека на планете приходится по две крысы.
— И откуда у вас такие познания?
— А у меня друг биолог, еще со школы, сейчас, правда, в Австралии живет, клопов изучает. А недавно сообщил, что заинтересовался всякими ядовитыми тварями, благо их там пруд пруди.
— Ну с, молодой человек, обрабатывайте руки, надевайте халат, будете мне ассистировать. Раны глубокие. Придется зашивать.
Виктор Степанович не жалея лил дезинфицирующий раствор на шкурку бедного котенка, который начал подавать признаки жизни — тихонько пищать, однако сил вырваться из больших рук спасителя не хватало.
— Бедняга, потерпи немного. Ишь, как они тебя покусали.
Иван всегда восхищался врачами, потому что, как и большинство людей, он не любил вида крови и лечить зубы. И он удивлялся терпению и мастерству представителей этой профессии.
— Зубы у крыс чрезвычайно крепкие и могут с легкостью прогрызть кирпич, бетон, твердые металлы. Крысы прекрасно прыгают, почти до одного метра, а в минуты опасности — и до двух. Крысы очень жуткие животные, хотя и относятся к роду грызунов семейства мышей. Но мышка по сравнению даже с самой маленькой крысой, если переводить на человеческие понятия, просто ангел.
— Да, а вы слышали, у моряков есть такая примета, что если крысы бегут с корабля — быть беде? Я так понимаю, что им и вода ни по чем?
— Увы, этим животным не страшен и океан — они хорошо плавают и ныряют, и могут находиться в воде без ущерба для здоровья более трех суток! — ловко орудуя зажимом и иглой, доктор зашивал поврежденную шкурку котенка. — Они умны, хитры, беспощадны и живучи как никто из представителей данного класса. Длина тела крысы нередко достигает 30 см, и такой же длины у них хвост. Крысы всеядны.
Уж сколько веков человечество борется, чтобы извести этих грызунов, но на них ничегошеньки не действует. Крысы являются разносчиками опасных инфекций. Многие из них для нас с вами смертельны. Естественными врагами крыс являются кошки, но не котята, а нашему пушистому другу не повезло. Хотя и здесь вопрос, как он очутился на корабле?
— Увы, — усмехнулся капитан-лейтенант, — я думаю, что никто на этот вопрос нам не ответит.
— Василий Степанович, а вы заметили, у него же только один глаз?! — воскликнул Летунов.
— Да, вытек, — вздохнул доктор. — Беда, но будем надеяться, что обоняние нас выручит. Правда, дружок? — обратился он к пушистому пациенту, и тот слабо запищал.
— Ничего-ничего, поправишься, все заживет, а потом вырастешь большой, храбрый и разгонишь всех этих длиннохвостых с нашего «Отважного».
— А как вы его назовете? — обратился он к своему ассистенту.
— Измаил.
— Почему? — удивленно вскинул брови доктор.
— Не знаю, наверное, с детства ассоциации вспомнились, когда я увидел картину «Взятие Измаила». Помните, на холсте много народу, наши солдаты бегут в атаку, а враги на крепостной стене все в дыму, но мне почему-то казалось, что среди них обязательно должен быть одноглазый турок с черной повязкой на лице.
— Ну вы и фантазер, — улыбнулся доктор.
Однако, посмотрев на забинтованного котенка, у которого свободными от повязок были один глаз, хвост и ушки, он добавил:
— Да, а вы знаете, ему это имечко подходит.
Вот так на корабле и появился Измаил.
Когда слух о нем разнесся по всей команде, для котенка началась сказочная жизнь.
По разрешению командира корабля его к себе в каюту забрал один из коков.
Поэтому ему доставалось самое лучшее: и сливки тепленькие, и курочка вареная. Да и моряки, которые наведывались полюбоваться Измаилом, старались принести ему что-нибудь вкусненькое.
Поход у военных моряков длится долго, бывает и три месяца, и шесть. А тут такое чудо! Погладил кота — и вроде дома побывал. Обласканный и закормленный Измаил быстро поправлялся и вскоре вырос в рыжего, с длинным пушистым хвостом, правда, с одним, но удивительно голубым глазом, кота.
Сопоставив расцветку шерсти и необычного цвета глаза, многие шутили, что по своей породистости Измаил и в самом деле взаправдашний турок.
Ведь раньше народы, населяющие полуостров Малая Азия и Армянское нагорье, были блондинами и с голубыми глазами.
Кот, обследовав весь корабль, не оправдал надежду Виктора Степановича. Измаил не ходил на нижнюю палубу, видимо чувствовал опасность, исходившую из трюма, поэтому ему больше нравилось сидеть на верхней палубе и наблюдать за чайками, постоянно кружившимися над кораблем, дразня всех горластыми криками.
Но ровно в час дня, где бы ни находился Измаил, он бежал в столовую и садился у того места стола, где обычно обедал капитан-лейтенант Иван Летунов, а после обеда кот опять возвращался на верхнюю палубу, на обжитое, теплое местечко.
Прошел год, и как-то в одном из походов Летунова вызывает к себе капитан и сообщает, что командование флота решило направить капитана-лейтенанта на прохождение обучения в Военно-Морскую академию.
Сказано — сделано. Жалко было расставаться с командой, прощаться с товарищами, но служба есть служба.
И вот по прибытии «Отважного» в порт предписания, после построения Иван Леонидович сошел на берег. Единственное, что он не сделал — не попрощался с Измаилом. Как он того ни искал, кота нигде не было.
Отойдя несколько шагов, он обернулся, и каково же было его удивление, когда Иван увидел, что Измаил сидит на юте (кормовая часть вертолетной площадки) и смотрит в его сторону. И как только Летунов помахал ему рукой, Измаил встал, выгнул спину и исчез с поля зрения мужчины.
Вот так кот простился со своим спасителем, хотя, как потом писали сослуживцы, Измаил продолжал изо дня в день приходить в столовую и сидеть у того стула, на котором обычно обедал капитан-лейтенант Иван Леонидович Летунов.
Может, ждал, что его друг вернется…
Персик
У одной женщины, преподавателя музыки, имелся кот — большой, пушистый и важный, по имени Персик. Его любимое времяпровождение было лежать на крышке черного рояля и слушать пение хозяйки.
И жили бы они и дальше так славно, в большом высотном доме со шпилем на крыше, где в подъезде пахло топленым молоком и свежими цветами, но неожиданно у женщины появилась дача!
Собирались они долго и основательно. Нешуточное это дело покинуть квартиру в городе на долгое время! Надо ничего не забыть из важных вещей!
То лето выдалось на редкость солнечным и ярким
Первые дни пребывания на даче любители природы находились в счастливом возбуждении. Хозяйка вздыхала аромат цветов и хлопала в сухенькие ладошки при виде бабочек — зеленых, коричневых, голубых, порхающих от кустика к кустику и создающих феерическое чувство красоты, блаженства и покоя, и умилялись при виде «лепешек», которые оставляло на дороге стадо коров, возвращающихся в деревню на вечерней зорьке.
А кот, обходя новые владения по периметру забора, нет-нет, да и взбирался на высокие колья и осматривал окрестности в надежде, что, может, где мелькнет хвост подружки или прошмыгнет неподалеку его деревенский сородич.
И если где-то на земле царила гармония, то, наверняка, в уютном маленьком домике, где под красной черепичной крышей целыми днями звучала музыка под мощные басы и хрустальное меццо-сопрано. В такие мгновения на глаза хрупкой женщины наворачивались слезы, а у Персика подрагивали лапки в такт исполняющихся мировых шедевров.
И вот в один из таких же прекрасных дней кот подремывал на подоконнике, жмурил круглые янтарные глаза и старался уловить среди безбрежности музыкальных нот, новые, ранее не слышанные, странные, диссонирующие звуки.
Звучали литавры, а где-то в углу: шур-шур; пели флейты, а там: пи, пи, пи.
Первые время Персик, только прислушивался, но вскоре, устав слушать дискомфортные звуки, он выгнул спину, зевнул и, спрыгнув с подоконника, направился прямиком в ту сторону, откуда доносились неприятные шуршалки.
В углу взгляд Персика встретился с маленькими черненькими бусинками, которые сначала с удивлением, а потом испуганно смотрели на кота. Серая мышка заметалась, но мощная лапа охотника накрыла улетающую жизнь маленького грызуна.
Кот взял жертву за хвост и прямиком направился к хозяйке, чтобы порадовать ее тем, что она в обед не останется без дичи.
И с видом «на» Персик бросил к ее ногам добычу.
— Как тебе не стыдно, как ты мог?! — закричала хозяйка. — Ты загубил маленькое беззащитное существо! И ради чего? Разве я тебя плохо кормлю?
И со стоном женщина поднялась с кресла и пошла за совком, чтобы с помощью веника выкинуть мертвую мышь за порог дома.
Персик понял, — хозяйка рассердилась. Как, она такая большая, может наесться такой малостью? И верный друг направился в засаду, в надежде на новую добычу и на прощение хозяйки.
Он лег в углу и, положив круглую мохнатую морду на передние лапы, стал наблюдать за щелочкой между полом и плинтусом. Шло время, Персик стал уже в полудреме щурить глаза, как до него донеслось заветное — пи, пи, пи.
Женщина сидела на крыльце и, покачиваясь в кресле-качалке, читала журнал с блестящей обложкой, но вот что-то скользнула по ее ноге. Она подняла глаза от страницы и, о, ужас!
— Ты что надумал издеваться надо мной?! — кричала хозяйка истошным голосом. — Ты зачем опять убил бедную маленькую мышку? Не смей, не смей больше так делать!
«Опять, что-то не так?» — пронеслось в голове бесстрашного охотника, и кот, понурившись, направился в сторону сарая. Он знал из рассказов старших товарищей по клеточной площадке их высотного дома, что в таких постройках добычи всегда бывает навалом.
Охота продолжалось несколько дней. И чем больше кричала хозяйка, тем все больше и больше грызунов приносил ей любящий Персик, начиная уже думать: «Ну и прожорливая же какая, никак не угодишь».
В тот роковой день хозяйка лежала в комнате и под бархатные мелодии Брамса, дремала. За окном то замолкали, то разговаривали в тон музыки переливчатым многоголосьем, нежными голосами птички. И вдруг одна из них вспорхнула в окно и стала испуганно метаться по комнате.
— Улетай, улетай, маленькая, нечего тебе здесь делать, бегала по комнате владелица дачи и махала на испуганную пичугу сложенной в трубочку газетой.
И в эти минуты появился Персик. Увидев мечущую фигуру хозяйки, он включился в погоню за непрошеным гостем и не прошло нескольких минут, как — хвать, и глупая птица оказалась в пасти хищника.
— Изверг, изверг, отпусти бедняжку!
Но кот сомкнул челюсти и птица, встрепыхнув, замолкла навеки.
Вскоре в доме появились люди в белых халатах, а когда все стихло, в комнате долго разливался лакомый запах валерьянки и еще чего-то горького.
Потом кот сидел на шкафу и наблюдал, как хозяйка собирает вещи в большие баулы. Они возвращались домой в городскую квартиру.
Утонченная натура женщины не могла больше наблюдать, как у нее на глазах рушится гармония мирозданья и поэтому, во благо сохранения красоты, а также дружбы своего милого друга Персика, она решила посещать свой уютный загородный дом только в зимнее время.
Ведь так чудесно, когда за окном поет метель, а в печке горит огнь и вековые сосны, распиленные на дрова, рассказывают старые легенды о таинстве леса.
Дорогая шапка
Одна моя приятельница, в далекие-далекие времена, когда многое в нашей большой стране было в дефиците, приобрела шапку из нерпы.
Помню, как она пришла в ней на работу, и лицо обладательницы мехового сокровища сияло от удовольствия.
Мы все повосхищались, напримерялись, и, наконец, расселись по своим местам.
История происходила в конце февраля, когда частенько идет не то снег, не то дождь, не то дождь со снегом.
На следующий день, когда мы вместе вышли с работы, я увидела, что она не в шапке, а укутана в белый пуховой платок.
— А почему ты сегодня в платке? — поинтересовалась я.
И та мне поведала.
— Представляешь, что со мной вчера приключилось?! Зашла я в автобус, села, и не прошло несколько минут, как до меня стал доноситься отвратительный запах какой-то тухлятины. Оглянувшись, заметила рядом стоявшую женщину с пакетами, и запах шел именно оттуда. Потихоньку решила отодвинуться от нее, но в этой толчее где спрячешься?! И вставать мне не хотелось, вот так всю дорогу и ехала, спрятав нос в воротник пальто.
Но когда я пришла домой, то почувствовала, что и здесь запах не проходит.
— И что? —удивилась я.
— А ничего. Нерпа ест рыбу?
— Ест.
— Ну, вот и, видимо, под воздействием воды шапка и вспомнила, что она не всю рыбу переварила.
В этом месте я стала нетактично хихикать…
Соловей
Андрюша, мальчик шести лет, с удовольствие примостился под цветущим кустом жасмина и непрерывно дул в свистульку, которую ему купила мама у веселого дяденьки на базаре. Свистулька и в самом деле было чудесная! Из нее выливались всевозможные трели, звучные и переливчатые.
— Давай постоим, послушаем. Слышишь, как соловей поет.
Мальчик перестал дуть и тихонько приподнявшись, увидел сквозь цветущие ветки, молодых людей, остановившихся неподалеку от куста.
— Вот видишь, — сказал юноша, — замолчал.
Андрюша опять присел на карточки и , повинуюсь непонятному порыву, опять засвистел. Ему, наверное, стало жаль наивную девушку. Вдруг бы над ней стали смеяться.
— Поет, поет, — захлопала та в ладоши.
Мальчик свистел и свистел, а слушатели все не уходили и не уходили.
Наконец, ему надоело, и Андрюша спрятал свистульку в карман и стал с нетерпением ждать, когда можно покинуть свое убежище.
Где-то в душе он понимал, что за розыгрыш можно получить и по шее, но с другой стороны, он не сделал же ничего такого плохого. Соловей, так соловей.
Услышав удаляющие шаги, Андрюша вышел из-за куста и побежал по тропинке в другую сторону.
