Если бы поэта Лунëвской не было, ее стоило бы выдумать: по-настоящему красивая Майка пишет по-настоящему страшные тексты. «Привлекательна эстетика распада», но не только она — и прохладный выдох травы, и тайная жизнь жуков достойны тщательного внимания. Поэзия на краю — то ли городского гетто, то ли простуженной лесополосы. «Семена посадить под арест нельзя». И признаваться в любви этим стихам мне легко и приятно. «...я шла на дно глубину потрогать».
Евгения Джен Баранова
В августе 2023 года Майка Лунёвская стала обладателем премии Левитова в номинации «Поэзия. Открытие».

 

Майка Лунёвская поэтесса, художница, singer-songwriter. Произведения публиковались в журналах «Знамя», «Юность», в «Литературной газете» и других изданиях. Ведет арт-проект likibaziliki. Выпустила альбомы «Сад», «Пустота» и несколько EP.

 


Майка Лунёвская // Шум листового железа

 

***

Дано: проточный свет, проявленная слабость,
шипы лесных помех, тростник озёрных глаз.
Вода пришла в себя и навсегда осталась
(не злилась, нет, бесшумно разлилась).

Дано: пречистый день, такой, что жить бы надо,
а ты стоишь в глуши и слушаешь кору,
заметив, что жуков клюёт жилец пернатый,
и мыслишь, как мертвец: «Я больше не умру».

Осока видит кровь и раздвигает сабли,
не окосил никто и спряталась змея
(не заржавел металл, а мускулы ослабли).
Шиповник видит кровь и говорит: «Моя».

В наполненности дней не истина, а роскошь,
которую теперь наследует скупой.
И лес молчит в упор, пока его не спросишь,
и тоже видит смерть перед собой.


***

пена дней бутылка тёмного прохлада
капилляров преждевременный рисунок
привлекательна эстетика распада
желтизна фонарных склер и летний сумрак

из окна квадратный свет ложится ромбом
вероятно прямота углам приелась
а деревьев переломанные рёбра
не рутина а руины вот в чём прелесть

голубь камушки клюёт как зёрна что ли
каждый хочет быть похож на декадента
штраф пятьсот и распишитесь в протоколе
я не помню вечер весь но помню это

поздний сквер не самый юг а так динамо
(эта точность ничего не означает)
на скамье сидит одна и смотрит прямо
на качелях пустота себя качает

 

***

Вертикаль железа, лишившись своей опоры,
открывает длину для взгляда (внешнего и отсюда),
и стоят столбы обрывками разговора,
а подспудная жизнь жуков уже не совсем подспудна.
Как с приходом гостей прячется в спешке хаос,
но разрастается дерево энтропии.
Всякая вещь, с вещами соприкасаясь,
не задаёт вопроса: вы кто такие?
Жабы, консервные шайбы, с дождём бутылки,
пазлы стекла, поливальные шланги с течью.
Перед глазами ночи — выцветшие картинки,
изображающие увечье
(до́рог не взгляд, а неотрывность взгляда)
по возможности непредвзято.
Дерево тянет ветку, чтобы её пожала
птица (как руку — здравствуй) или другая ветка.
В это время другая птица на дне пожара
путает чёрный низ с голубоватым верхом.
И расходятся швы на бочке, в которой лежит зола.
Она своё отлетала. Она глубоко легла.
Ни в какую цельность не собираются пазлы стекла.


***

шум листового железа на лом
спутанных проволок ржавые гнёзда
серое море из шиферных волн
каплями вниз ледяные наросты

долго смотреть и тебе надоест
что это между провал или проблеск
столб или дерево кажется крест
поиск себя а похоже обыск

свет закругляется
что за стеной
там электричества тянутся стебли
там отвечают вопросом на твой
камни слепые давно ли ослепли

время пускает по кругу стрелу
к чёрному там припадают стеклу
верят вранью потому и не свергли
страх берегут поклоняются смерти
выбрать не могут но выбрали мглу

я это видеть уже не могу

 

***

прохладный выдох травы вечерней
сверчащий хор в пересохшем горле
реки́ ольша́нки

в пастушьих сумках
тяжёлый ветер

ложится сумрак
а стебли клонит к земле не хор ли

пары́ полоской вдали чернеют
(когда не вышло – не значит плохо)
деревья сбились к воде как стадо
вспорхнут синицы и снова сядут

рукав реки закатав по локоть
я шла на дно глубину потрогать


***

семена посадить под арест нельзя
они всё равно взойдут
водонапорная башня похожая на ферзя
последней фигурой тут
стоит посреди квадратов земли

а где же стоит король
и другие вопросы на которые не смогли
вроде что у тебя под корой
как быстро огонь превращает в угли
и сам глубины какой


***

Чтобы себя узнать, останься один/одна,
подними волну, расшевели ил, коснись дна,
проверь, какая там глубина.
Лодку оставь, попрощайся с сидящим в ней,
дальше плыви вот так, а устанешь, то на спине.
Будет лучше, если ты сделаешь это сейчас,
до того, как вода пройдёт.
Выдохни весь из себя углекислый газ,
потому что этого требует кислород.

 

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова — поэт. Родилась в 1987 году. Публикации: «Дружба народов», «Звезда», «Новый журнал», «Новый Берег», «Интерпоэзия», Prosodia, «Крещатик», Homo Legens, «Новая Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Независимая газета» и др. Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2017); лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» (2019); лауреат межгосударственной премии «Содружество дебютов» (2020). Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Шорт-лист премии имени Анненского (2019) и премии «Болдинская осень» (2021). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор пяти поэтических книг, в том числе сборников «Рыбное место» (СПб.: «Алетейя», 2017), «Хвойная музыка» (М.: «Водолей», 2019) и «Где золотое, там и белое» (М.: «Формаслов», 2022). Стихи переведены на английский, греческий и украинский языки.