Стихи Софьи Туман, конечно же, визионерские; здесь ничего не разверзается и никто не возносится, но вот она, граница между миром тем и миром этим. Тихо, идёт снег. «Ракитовый куст / Под которым волчок / Убаюкивает младенца». Ракитовый куст — всегда граница этого и иного миров. Волчок — психопомп, проводник душ между явью и навью, защитник из колыбельной, охраняет младенца, не даёт его душе выскользнуть из нашего мира. «Мы были в детской больнице / с длинными коридорами / И все это было залито чистым светом. / Этот рай (или просто пространство где все свободны, счастливы и бессмертны) — / Мне уже снился в пятнадцать лет, / Но только тогда это было / бесконечное апрельское поле, / с короткой, выровненной травой / и совершенно безлюдное…» На нашей стороне оглушительная электричка, настигают машины со сверкающими фарами, пожар в 1973 году. «Перехожу через ручеёк / За ним тебя и похоронили / Как мальчика, / Как отца, / Как неизвестного человека, / Как нелюбимого брата / Как неродного, / Но всё-таки — моего».
Михаил Квадратов
Софья Туман — поэтесса и художник-график. Родилась в 2009 году. Начала писать с 2023 года. Стихи публиковались в 2025-2026 годах в журналах «Полутона», «Слова-вне-себя», «Один только текст», «Четкая поэзия». Вошла в список 30-ти лучших дебютантов 2025 года в поэзии по версии журнала «Формаслов». Обучалась на семинарах Дмитрия Воденникова (2025). Победительница премии «Эпифания» (2025). Живет в Санкт-Петербурге.
Софья Туман // Люди во сне
Снег в апреле
Первое стихотворение, посвященное папе
1.
Засвеченная фотография
Неизвестного мальчика
Качающегося на качелях
Который тоже когда-то.
Он тоже плакал (он был ранимый),
До крови разбивал коленки,
И о чем-то думал,
Я никогда уже не узнаю о чем.
Как эта фотография,
Без подписи
И без даты
И без какой-нибудь черточки на краю,
Оказалась в альбоме с мамиными детскими
фотографиями?
_____________
Убаюкала тебя жизнь:
На качелях качала-качала,
До головокружения
Раскачала
И отпустила:
Слишком яркая вспышка
Этой холодной весной,
А ты лежишь под снегом
Апрельский мой, не родной.
2.
Долго-долго идти через лес,
Через белый снег,
Идти разглядывая рельсы,
Прислушиваясь к звуку
Приближающегося поезда
(Каждый раз звук мне кажется
И я напрасно отхожу подальше от железной дороги).
Следы за мной напоминают какую-то кривую надпись
На другом языке,
Ее никто не найдет,
Ее никто не прочитает,
Снег сыпет и сыпет…
И засыпает
Ракитовый куст
Под которым волчок
Убаюкивает младенца.
И снится кустарнику:
Снег тает и тает лес
И растает небо,
И вся эта ослепительная вода
Оживляет утомлённое его тело
И наступает очередная весна.
Поднимается ветер,
Усиливается снегопад,
Младенец в колыбели
Начинает кричать и плакать,
Волчок — укачивать и баюкать.
Очнувшийся кустарник
Сжимается от боли,
Его никто не успокаивает.
…и все это пропадает
За оглушительным стуком
Проехавший электрички.
3.
Выхожу к дороге:
Машины со сверкающими фарами
Проносятся одна за другой,
Я успеваю перебежать.
Выхожу на тропинку,
Перехожу через ручеёк
За ним тебя и похоронили
Как мальчика,
Как отца,
Как неизвестного человека,
Как нелюбимого брата
Как неродного,
Но всё-таки — моего.
4.
Шевелятся под землёй живые и нежные
Корни ракитового куста
И замерзает вода
В апреле двадцать шестого года.
И я вновь спрашиваю:
Папа, о чем ты думал, когда умирал?
Весенний свет
Второе стихотворение, посвященное папе.
1.
Появляется свет.
Первый весенний свет под землёй:
Ракитовому кустарнику становится легче,
Шиповнику становится легче,
Ивовому дереву становится легче,
Только мне легче, почему-то, не становится.
____________
Седьмое марта —
Записываю в дневнике.
Как повторяющиеся сны,
Как этот сырой и тяжелый снег,
Лежит на земле весной,
Весенний, подтаявший, темно-белый.
Лежит себе и лежит
И ничего что в пять утра
Идут через снег и по снегу люди —
Вытаптывают дорожку,
Вытаптывают тропинку,
Вытаптывают линию
Своей неизвестной жизни.
Идут на фонарный свет,
Сонные, невесомые,
Садятся в поезд,
Кутаются в большие пальто,
Дышат себе в воротники,
Смотрят в затертые окна
И ждут своей остановки.
2.
Двадцать первое апреля.
Я записываю в дневнике
Совершенно простые слова:
«Вчера умер мой папа,
Которого я не знала,
Но почему-то, когда поняла что он умер,
И я никогда-никогда больше его
не увижу —
Почувствовала что во всем мире остались только я и мама,
И мне захотелось плакать.
Но я удержалась
И не заплакала».
Вот так и на этом снегу
Не белее листа бумаги
Проступают темные пятна —
Земля становится мягкой
И забирает себе все следы,
Все линии
Каждой жизни.
____________
Папа, я лежала сегодня ночью,
Мне было не уснуть от какой-то радости
Или боли за чужую, смертную жизнь,
Такую пронзительную, живую жизнь,
Длинную жизнь чужого мне человека.
Я плакала, папа, за тебя и за всех людей,
У меня разрывалось сердце от этого чувства.
Я плакала, а вдалеке проявлялся стук электрички
Где едем другие мы
И другие люди.
Люди во сне
1.
Дышу на стекло
И пишу своей правой рукой:
Здравствуйте мама, папа,
Сережа, отчим,
Дмитрий Борисович,
Анна Сергеевна, Ксюша,
Лиза и умерший прошлым летом мальчик —
Вы сегодня приснились мне все —
Простыми детьми в белых ночных рубашках:
весенние, призрачные, счастливые,
невозможные, русскоязычные,
индусы и мусульмане,
светлоглазые из Америки,
с разными голосами:
Мы были в детской больнице
с длинными коридорами
И все это было залито чистым светом.
Этот рай (или просто пространство где все свободны, счастливы и бессмертны) —
Мне уже снился в пятнадцать лет,
Но только тогда это было
бесконечное апрельское поле,
с короткой, выровненной травой
и совершенно безлюдное:
Только я — без родства, без имени, без фамилии,
даже без какой-то божественной определенности,
Только я — без начала, тела, смертности,
языка.
2.
Юля, Мадлена, Лада,
девятилетняя Эля,
Почему-то я знаю что это вы,
хотя в этом сне мы выглядим по-другому,
не так как в жизни, в России
или на уроках живописи,
а как счастливые, ангельские,
вселенские и ничьи.
________________
В длинных больничных коридорах
Где так много смеющегося, детского света
И воздух пахнет крапивой
И людским молоком —
Девятнадцатилетние Софья, Алиса и Анна,
Погибшие в 1973 году от пожара в Израиле,
Говорят мне о маминой вышивке
И о Литве.
А я не могу не заплакать от счастья,
когда говорю им о нашем сестринстве.
А я не могу не плакать
когда вижу тебя, Алексей,
мой родной и единственный папа,
с которым я так и не встретилась в этой жизни.
Расцветает шиповник в июле
и эта родственная, родительская
любовь —
Мама, у меня болит левое, летнее сердце за двадцать девятый год:
как, я — прожившая все эти разные жизни, — стала такой бесконечно счастливой, мама?
Ветер в саду
1.
В порядке живой очереди
(Как за ангельским молоком)
— Поставьте подпись и проходите в сад,
А сад сегодня закрыт.
2.
Когда сидишь в тишине, слышны минуты,
Когда открываешь окно — ветер.
Какой сильный ветер сегодня,
Поэтому сад закрыт.
3.
У соседей включен телевизор.
Странное чувство что все это уже было,
Уже приходили сообщения об опасности,
Уже звонила мама, предупредить, чтобы я не выходила из дома,
Уже включали соседи телевизор в ветряную погоду,
И я оставалась одна в квартире
И думала о своем:
Из сада в лес,
За лесом густой туман,
Главное не обернуться,
Не вернуться к началу сада,
Не повторить маршрут.
4.
Утро воскресенья.
Затишье после бури.
Все дороги в мелкую сетку веточек
И больших ветвей.
В очереди за ангельским молоком говорят о ветре.
Заглянула в телефон,
Читаю объявление в новостях:
«Сегодня ночью не ушел из сада семилетний мальчик,
Его не унес ветер…»
