Истории Алёны Трифоновой объединены фигурой Петрова. Это «маленький человек», традиционный персонаж русской повести, только повести текущего века. Хотя какая разница, какого. А маленького норовят обидеть. Мало того. Кроме особей покрупнее, над ним нависает иррациональное. Знающие люди советуют очистить подсознание, найти свои «горизонты», тогда всё сразу и наладится. Но куда там. Когда абсурд не в голове, а вокруг, что тут поделаешь. Будь внимателен и смотри, чтобы не затоптали. Тем более: финалы рассказов открытые, и есть время что-нибудь придумать.
Михаил Квадратов
Алёна Трифонова — поэт, прозаик. Родилась и живёт в Москве. Журналист, по совместительству фотограф. И художник.
Алёна Трифонова // Чайка-менеджмент
Горизонт
Петров решил очистить подсознание. Кто-то сказал, что это открывает новые горизонты в жизни. Горизонтов Петров давно не видел. Ни новых, ни старых. Потому был составлен список из нескольких пунктов по исправлению жизни.
Медитация плодов не принесла. Поза лотоса не задалась сразу: колени упорно задирались вверх, нарушая гармонию, и приходилось размыкать ладони, чтобы отправить их на место. Релаксирующие звуки напоминали о походе за грибами, с комарами и болотной топью. И, вместо «ваши ноги теплеют», появлялся дискомфорт во всём теле. Не потеплело ровным счётом ничего, и Петров сдался.
Дальше был шаман. На сеанс подобралась чудная компания, в которой он оказался единственным мужчиной. Если не считать шамана. Петров разглядывал новенький бубен и кожанку с лисьими хвостами, пытаясь настроиться на путешествие в иные миры. Девушек разглядывать не хотелось. Они походили друг на друга и как будто уже свалились в эту маленькую комнатёнку из другого мира — куда ж дальше?
— Сейчас вы увидите своё тотемное животное, — пел шаман, мерно ударяя по натянутой коже инструмента. «Какой-то лось сложил свои рога, чтобы теперь стучали по его останкам», — думал Петров.
Пока девушек бросало от видений к видениям, в голове Петрова бродил лось — жертва магии. Мысли о судьбе животного не давали сосредоточиться. Петрову и хотелось бы мерно раскачиваться вместе со всеми, наблюдая чудеса, но тщета бытия цепко удерживала его в четырёх стенах шаманского кабинета. «Вот и лось не нашёл своего места в жизни, — думал он. — И попал под раздачу». Признаваться в конце сеанса, что Петров и есть тот самый лось, не хотелось даже самому себе.
Последние надежды искатель горизонтов возложил на холотропное дыхание. Здесь обещали возврат в прошлое и исцеление от всех бед. Требовалась малость — верно гонять воздух по организму. Петров старательно дышал, выполняя инструкции наставника. Ему казалось — вот они, долгожданные глюки: детские воспоминания, школьные годы, воспитательница в синем сарафане, одноклассники, сбежавшие с урока в ближайшую кафешку, первая любовь… Но за что цепляться? Где то самое воспоминание, которое следует вычистить из памяти, чтобы наладилась жизнь?
Опустошённый Петров сидел на совещании. Слова руководителя летели мимо, и в этом прослеживалась польза медитаций, шамана и холотропного дыхания, вместе взятых. В Петрове всё ещё бродил лось.
— …и не понятно, что нам делать в сложившейся ситуации, например, Петров? — Обратился к отсутствующему сотруднику руководитель.
— В какой отрезок времени?
— Что значит — «в какой отрезок времени»? — Округлил глаза лидер коллектива.
— Если разобраться по сути, то мы есть и нас нет. Мы существуем в каждый отрезок времени прошлого, настоящего и будущего. И, например, вчера у нас проблемы не было. Точнее, мы не знали, что она появится завтра. Но в то же время мы ещё продолжаем существовать во вчера. И я предлагаю просто считать, что проблема не появилась. То есть, мы живём и делаем вид, что проблемы нет.
— Ну обалдеть теперь!
— Ну так!
— Расходимся все! Петров сказал: нет проблемы! Куда пошли? Вернитесь! Петров, иди отсюда.
Петров плёлся по коридору и думал: «Расходимся, куда пошли, иди отсюда — вот тебе и горизонты». Ему казалось, что он — лось, их торговый центр — лес, а начальник — шаман с бубном, обдирающий шкуры неугодных подчинённых. Перед глазами вновь поплыла воспитательница в синем сарафане. Она кричала: «Петров, иди отсюда!»
Петров задышал, задышал… И внезапно понял, что нет у него никаких проблем. Одни сплошные горизонты.
Ушедшая жена
От Петрова ушла жена. Он сперва расстроился, а потом смирился. Чего печалиться, раз не понимаешь причин ухода? «Если бы она записку оставила, как самоубийцы, тогда другое дело», — думал Петров. А потом уже и не думал.
Через несколько дней жена заглянула проверить труп Петрова. Труп сидел на диване, жевал картоху из кулинарии и смотрел новости. Здороваться на всякий случай не стал, но боковым зрением наблюдал за передвижениями супруги по квартире.
«Вырядилась куда-то, — размышлял Петров. — Платье в обтяжку, макияж… Наверное, нашла другого».
Жена пришла ещё через неделю и обнаружила на кухне пыхтящую мультиварку.
— Да-да, солнышко, — щебетала кому-то в трубку жена. — Уже бегу!
«Издевается», — думал Петров.
После визита второй половины он обнаружил на комоде семейное фото из серии «как счастливы мы были».
Следующий визит состоялся почти через месяц. Петров уже расслабился, но тут замок заскрипел, и появилась она. Зачем-то скинула пальто, явив полупрозрачное бельё. Петров так и застыл со своей картохой. «Совсем берега попутала! Это ж сколько стоит? Видимо, богатого мужичка нашла».
Жена помаячила возле Петрова, затем выдохнула ему в лицо резкое: «Скотина!» и удалилась.
— Вот так это бывает! А не как в ваших дурацких фильмах! — Приговаривал Петров, меняя замки. — Ушла, значит, ушла.
Батат
Наушники транслировали новости и мешали думать о покупках. В «Пятёрочке» Петров обратил внимание на странный овощ. Похожая на редис картошка завлекала ценником. Скидку обещали хорошую.
— Хочу батат, — решил Петров. — Посмотрим, что это за неоправданно дорогая бульба.
Очищенный овощ внешне походил на морковь. После варки он ещё и приобрёл вкус моркови, только более плотной по консистенции.
Петров вспомнил, как знакомая рассказывала: выращивала на даче батат, поскольку колорадские жуки и прочая нечисть игнорировали его. К тому же продукт долго хранился. И был белым, а не морковным.
Петров задумался и выключил радио. Новости были похожи на батат: внешне одни, по смыслу — другие и оставляли странное послевкусие.
Круговорот менеджеров в природе
Петров пришёл трудоустраиваться в торговый центр.
— Что вы умеете? — Поинтересовался кадровик.
— Всё и ничего, — ответил Петров.
И уточнил, подпихивая диплом:
— Я менеджер.
— Понимаю, — ответил кадровик. — Вы можете работать везде и нигде.
Так Петрову доверили ходить по торговому центру, предлагая помощь покупателям. Когда же они соглашались, интересуясь характеристиками того или иного товара, следовало отвечать:
— Давайте почитаем!
Из простого менеджера Петров превратился в менеджера-почитателя.
Вопреки
Петров поёжился от холода. Какие-то люди возле стелы трамбовали сапогами снег. В одном из них Петров узнал главу местной администрации.
— Вытаптываем серп и молот, — как бы извиняясь, пояснил глава.
Петров поёжился сильнее.
— Скрепы, — продолжил глава. — День серпа и молота.
Петров сделал максимально тупое лицо.
— Чтобы помнили, — глава будто хотел стереть снег с земли, ожесточённо выплясывая.
Снег не стирался. Скрепы не скреплялись. Юноша из утаптывальщиков поинтересовался:
— Не понимаю, зачем это всё?
В атмосфере повисло осуждение.
— Просто делай, — бросил кто-то.
Ритуальные танцы сменились зажиганием свечей. Вытоптанная советская символика заполнялась огоньками, образуя огромную обронённую гирлянду. Когда на снегу загорелись серп, молот, три буквы «с» и одна «р», ногоделкины возложили цветы, пробурчали: «Мы помним», собрали свечи и ушли.
— Помнят они, — сказал Петров. — «Дебилы, б…»
Заводчица
Одна женщина завела себе Петрова. До Петрова она пробовала заводить собаку. Ходила в приют, гуляла с симпатичным псом, даже пару раз приводила его домой. Но поняла, что это не её.
Потом она попробовала завести ребёнка. Начала с гостевого режима: забирала понравившегося на выходные, водила в цирк, зоопарк и куда-то ещё. Но устала.
Петров не лаял и не требовал развлечений. Его тоже приходилось забирать на выходные, но, как правило, он приезжал и уезжал сам. Корм тоже покупал сам, выводить его не было необходимости.
Сначала женщине это нравилось: вроде бы не одна и никаких обязательств. А потом Петров сказал, что не плохо бы завести собаку и ребёнка. Так выяснилось, что женщина — догфри, чайлдфри, брейнфри и не заводчица.
Чайка-менеджмент
Начальник Петрова стал начальником по наследству. Отец владел несколькими торговыми точками и одну из них решил отдать сыну.
Сидоров был человеком хорошим, компанейским, что называется, в огонь и воду. С ним можно было присесть на одном поле, но руководить он не умел, организация рабочего процесса только снилась ему. Сочетая стили правления чайка-менеджмент и сделай сам, Сидоров вызывал неоднозначные чувства у подчинённых. С одной стороны, прилетит, наорёт дурным голосом, нагадит и улетит. С другой стороны, подумаешь, наорал? Сам же всё переделает. И обидеться бы на него, да тут же простишь.
Петров больше месяца порывался обсудить с Сидоровым новый ассортимент отдела бытовой техники. Но начальнику было некогда, он с утра до ночи руководил. Сначала перекрашивал стены в офисе, изуродованные мастерами. Потом принимал товары, вместо некомпетентного завхоза. Дальше разгружал мебель, поскольку часть работников решила сократить себе трудовой день, когда привезли товар. Вместо подвыпившего водилы ездил на склад. Оформлял новую витрину в отделе посуды за Оленьку-неумёху.
Иногда Сидорова видели в собственном кабинете, но там он держался за голову и никого к себе не подпускал, отдыхая от процесса руководства. Время от времени из кабинета раздавались комментарии, обращённые к телефонным собеседникам: «Вот с такими кретинами приходится работать! Ни на что не способны! Да ничего! Я сделаю! Нет, сегодня не жди».
Петров разбросал по полу коробки с утюгами, фильтрами для воды и пылесосами. Сидоров, осматривая владения, запыхтел:
— Это что тут делается?
И принялся поднимать товар.
— Да я сам! — Начал было Петров. — Посетители нахулиганили.
— Вот уроды! — Завёлся Сидоров. — А ты куда смотрел?
— Я отходил…
— Никогда тебя на месте нет! — Включил чайку Сидоров и подхватил очередную коробку. — А почему у нас столько этих моделей?
— Так вот я хотел сказать, — насупился Петров. — Мы их закупаем, закупаем, а продаж нет. Спрашивают модель, от которой мы отказались.
— Так чего ты молчал?
— Я…
— Скунсов семья! Надо было давно мне сообщить.
— Так я…
— Веганская свинья!
Сидоров бойко возвращал коробки на места, не прекращая орать. Так он обнаружил, что у некоторых фильтров ненадёжные крепления, ряд пылесосов пылится в магазине со времён первого пришествия, а стеллажи давно пора менять.
К шести вечера Петров ходил по залу удовлетворённым, а Сидоров с головной болью просил кого-то в кабинете по телефону не ждать его.
— Психология-хренология, — радостно беседовал сам с собой Петров. — На каждую чайку-самоделкина найдётся свой менеджер среднего звена.
