1. Чем запомнился Вам 2023 год в литературном отношении? Какие события, имена, тенденции оказались важнейшими в этот период?
2. Назовите несколько самых значительных книг прошедшего года.
3. Появились ли на горизонте в этот период интересные авторы, на которых стоит обратить внимание? Удивил ли кто-то из уже известных неожиданными открытиями?

Ответы Михаила Бутова, Данила Файзова, Валерия Шубинского, Полины Бояркиной, Александра Скидана, Евгения Абдуллаева, Валерии Пустовой, Павла Крючкова, Майи Кучерской, Владимира Коркунова читайте в первой части опроса.

Ответы Михаила Визеля, Дмитрия Бавильского, Ольги Седаковой, Николая Подосокорского, Кирилла Анкудинова, Александра Чанцева, Веры Зубаревой, Елены Погорелой, Вадима Муратханова читайте во второй части опроса.


  1. Ответы мои на все эти три вопроса будут частично пересекаться; некоторые книги, некоторые авторы относимы к нескольким пунктам сразу, а то и ко всем.
Шамшад Абдуллаев, "Монотонность предместья" // Формаслов
Шамшад Абдуллаев, “Монотонность предместья” // Формаслов

Главное: в этом году очень радовало то, что русская литература, а с нею и русское книгоиздание вопреки чересчур многому обнаруживают упрямую витальность. Вышло счастливое множество хороших книг, столько, что не успеваешь читать (а отдельным издательствам не перестаёшь быть благодарной: в моём случае таковы прежде всего «Новое литературное обозрение», Издательство Ивана Лимбаха, «Jaromír Hladík press», — которому, кстати, в минувшем году исполнилось пять лет, — и эти пять лет были и продолжают быть удивительно плодотворны; «Пальмира» и «libra»). Кроме того, возникло сразу несколько литературных журналов. Кроме бумажного «Пироскафа», который — целиком о поэзии, появились электронные: «Таволга», «Пятая волна», «На коленке», «Rosamundi» (тоже, кстати, целиком о поэзии), «Нате», «POETICA». Моим открытием этого года стало существование (электронное же) литературного журнала «Четырёхлистник» (возможно, он существовал и раньше?) — они публикуют материалы очень хорошего уровня.

Всё это представляется мне несомненным свидетельством упрямой воли нашей словесности к жизни.

Мария Лобанова Дрилбу // Формаслов
Мария Лобанова Дрилбу // Формаслов

Появились новые книжные серии. Прежде всего надо назвать книжную серию журнала «Флаги», из которой в мои руки успели попасть «Монотонность предместья» Шамшада Абдуллаева и «Лазурь и злые духи» Софьи Сурковой.

Поэтическая серия «InВерсия», по словам издателей, приостановилась (вдруг не навсегда?), зато стала выходить её наследница — поэтическая же серия «Paroles» (редакторы / редакторки Юлия Подлубнова и Нина Александрова), вышли первые сборники: «Дрилбу» Марии Лобановой (дебютный) и «Как в кино» Михаила Немцева.

Очень важно, что начали выходить собрания сочинений (к сожалению, в этом же году умершего) Андрея Таврова (первый том точно вышел; не знаю, вышел ли второй) и Генриха Сапгира (в 2023-м успели выйти два тома, теперь, когда я это дописываю — в январе 2024-го — вышли следующие два). И обязательно надо назвать шеститомник Михаила Гаспарова («Новое литературное обозрение») и двухтомник Александра Сопровского («Б.С.Г.-пресс»), включивший в себя, кроме трёх поэтических книг, ранних и последних стихов, также статьи автора, его дневники и письма, в том числе те, что ранее не публиковались.

Александр Сопровский, "Собрание сочинений" // Формаслов
Александр Сопровский, “Собрание сочинений” // Формаслов

Ещё важнее: наконец началось реальное художественное — а не публицистическое только — осмысление не просто актуально проживаемой катастрофы, но самого типа ситуации, поиск таких средств для её описания, которые выходили бы за рамки сиюминутного и позволяли рассмотреть именно антропологическое состояние: прежде всего надо назвать роман «Свидетельства существования» Дениса Безносова. Я бы отнесла к такому осмыслению и роман Арена Ваняна «Демонтаж», хотя там оно происходит на армянском материале, — неважно: это о том, что происходит с человеком на больших исторических разломах.

Генрих Сапгир, "Собрание сочинений" // Формаслов
Генрих Сапгир, “Собрание сочинений” // Формаслов

Наконец-то заговорили о возможности конструктивной позиции и конструктивных практик в нынешней катастрофической ситуации (в первую очередь вспоминается статья Анны Голубковой «Кё фэр? Фэр-то кё?» — электронный журнал «Артикуляция»).

Андрей Тавров, "Собрание сочинений" // Формаслов
Андрей Тавров, “Собрание сочинений” // Формаслов

И да, — независимо от не раз уже отмечавшегося очередного раскола русской литературы на тамиздат и тутиздат (сямиздат?), — словесность на нашем языке продолжает расти и давать сильные плоды за политическими и географическими пределами страны исхода, — и, разумеется, они влияют на то, что пишется, думается и чувствуется внутри указанных пределов, мы же это читаем. Тут необходимо в первую очередь назвать готовящийся к печати, как я понимаю, в Израиле сборник Геннадия Каневского «Нечётная сторона», изданный там же сборник Сергея Лейбграда «Когда нигде» (издательство «Книга / Сефер»), сборник Владимира Коркунова «Тростник на изнанке Земли» (или: «…на другой стороне Земли», на обложке доставшейся мне pdf-версии одно название, в выходных данных другое), вышедший в алматинском издательстве «Дактиль» (кстати: интересный журнал и замечательное издательство при нём. Опережающе отвечая на третий вопрос об удивлениях и открытиях, скажу прямо тут, что читательское внимание моё в уходящем году сильно расширилось в сторону пишущегося за формальными пределами отечества, и журнал+издательство «Дактиль», а также казахстанская литература на русском языке входят в число открытий), стихи Евгении Вежлян, которые пока выкладываются в соцсети и книгой ещё не вышли.

Сергей Лейбград, "Когда нигде" // Формаслов
Сергей Лейбград, “Когда нигде” // Формаслов

К огромной печали, в этом году случились очень большие потери, из числа невосполнимых. Умерли один из важнейших прозаиков нашего времени Андрей Левкин, мощнейший поэт (нам его ещё понимать и понимать) Андрей Тавров, писатель, переводчик, редактор, один из ведущих создателей неофициальной ленинградской культуры последних советских десятилетий и сооснователей премии Андрея Белого Борис Останин, искусствовед Аркадий Ипполитов, литературовед Михаил Безродный, литературовед и критик Андрей Немзер, поэты Дмитрий Голынко-Вольфсон, Юрий Арабов, Владимир Строчков. И уже 2024-й, когда я всё дописываю и дописываю этот бесконечный текст, начался с того, что отнял у нас Лену Семёнову-Листика, Льва Рубинштейна и Алексея Кубрика. Конечно, это итоги не 2023-го года, но не упомянуть их язык не поворачивается. Что-то слишком много потерь — но в любом случае это ставит нас, оставшихся, перед задачей осмыслить их наследие как целое. (Очень хотелось бы, в частности, чтобы был основательно издан Голынко-Вольфсон — «поэт метафизического сиротства и отчаяния», как было сказано о нём в некрологе на сайте «НЛО»; пишут, что он оставил огромное поэтическое наследие. Признаться, я была бы очень рада и собранию сочинений Немзера.)

Ицик Мангер, "Сонеты для моего брата Нотэ" // Формаслов
Ицик Мангер, “Сонеты для моего брата Нотэ” // Формаслов

И если хоть что-то — ну не то что утешает и поддерживает — перед лицом и утрат, и исторических событий — но стимулирует существование, — это понимание того, что, на самом деле, всё, что бы ни случилось — это основание для умственных усилий и культурной работы. Это то, о чём думалось и чувствовалось весь год напролёт и продолжает думаться и чувствоваться. Даже если мира это не спасёт (тут у меня иллюзий немного), это имеет шанс укрепить внутренние структуры в нас, остающихся.

Пришёл в этом году конец виртуальной жизни никогда, по всей вероятности, не жившего поэта — Фёдора Терентьева, о котором мне почему-то упорно и без всяких явных оснований мнилось, будто он — мистификация (ну на самом деле основания были: он писал так, как в его время — в 1970-1980-е — ещё не писали, это чувствовалось). Так оно и оказалось: на следующий день по смерти Строчкова вычитала я в интернете, будто он был тем — или одним из тех — кто писал за Терентьева. Ещё через день, правда, вычитала там же, якобы то был не Строчков; но мистификационная природа Терентьева как будто всё-таки подтвердилась; что ж, во всяком случае, «терентьевский» проект [был?] очень интересный, будем наблюдать. В этом же году ростовское таинственное (само)издательство «Самиздат» выпустило «Неполное собрание стихотворений» Терентьева, по меньшей мере в электронном облике. Будем читать, перечитывать, вчитываться и думать. Отчего ж, в конце концов, нельзя сочинить не только стихи. но и целого поэта для них с собственным его душевным устройством, судьбой, поэтикой?.. — как придумывают и продумывают героев романа. Вот у Екатерины Симоновой с Анной Арно это замечательно получилось. О Черубине де Габриак и гетеронимах Фернанду Пессоа и не говорю. И вообще было бы очень интересно на уровне исследования продумать феномен сочинённого поэта.)

Лейб Квитко, "1919" // Формаслов
Лейб Квитко, “1919” // Формаслов

К радующим персонально меня тенденциям минувшего года мне хочется отнести то, что в издательстве Яромира Хладика стали выходить переводы из идишских поэтов, над которыми работает петербургский семинар переводчиков под руководством Игоря Булатовского: изданы «Сонеты для моего брата Нотэ» Ицика Мангера и «1919» Лейба Квитко.

Совсем под конец года, уже написав первый вариант этих итогов,  прочитала я в первой части опроса — да у самой Ольги Александровны Седаковой! — что жив и продолжает писать Феликс Максимов, что у него вышла книга в Германии (буду искать, узнавать). Я очень ценю его ещё с глубоких времён Живого Журнала (то есть где-то года с 2006-го), где, собственно, и читала его много лет, — а потом он пропал, изъяв себя из всех соцсетей (издав перед тем, в 2010 году, совершенно магический роман «Духов день» о московском XVIII веке), — время от времени я предпринимала интернет-поиски его следов: жив ли? пишет ли что? каким стал теперь? — но они оставались безрезультатными. И вот оказалось, что жив, пишет, что его знает и ценит сама Ольга Александровна, которую я люблю бесконечно. Ну это ли не счастье.

  1. Тут хочется назвать слишком многое, вследствие чего этот пункт я бы разбила на два подпункта: первый — о том, что видится значительным в общекультурном масштабе, второй — о том, что радовало лично меня (о чём нельзя упустить возможность сказать). Эти множества пересекаются, но не совпадают полностью: второе — шире.
Андрей Левкин, "Проводки оборвались, ну и что" // Формаслов
Андрей Левкин, “Проводки оборвались, ну и что” // Формаслов

Значительными видятся уже названные, в этом году начавшиеся собрания сочинений Таврова и Сапгира, завершившееся собрание сочинений Михаила Гаспарова; две книги Андрея Левкина — последняя прижизненная, «Проводки оборвались, ну и что», («НЛО») и уже посмертная — «Место без свойств» («Jaromír Hladík press»).

К числу общекультурно (но и лично) важных я отношу выход сразу двух книг больших поэтов о русской литературе: «О русской словесности. От Александра Пушкина до Юза Алешковского» Ольги Седаковой («Время»), «Незримый рой: заметки и очерки об отечественной литературе» Сергея Гандлевского («АСТ: Corpus»), собрания «новых и новейших» (2002—2011) работ о литературе советского времени Мариэтты Чудаковой («Время»), сборника эссе Михаила Эпштейна «От Библии до пандемии: Поиск ценностей в мире катастроф» («Пальмира»), а также сборника статей и писем Симоны Вейль за 1934—1943 годы в переводах Петра Епифанова (Издательство Ивана Лимбаха).

Елена Шварц, "Истинные происшествия моей жизни" // Формаслов
Елена Шварц, “Истинные происшествия моей жизни” // Формаслов

А вот о лично волнующем. В переводе того же Петра Епифанова вышла небольшая книжечка Филиппа Жакоте «Чашка паломника (Моранди)» («Jaromír Hladík press»). Вообще-то я отнесла бы эту книгу не только к своим личным радостям: думается, тексты такого рода настраивают и общекультурную оптику, работают на её усложнение самим своим существованием на нашем языке. Многие ли читающие по-русски обратят внимание, например, на выход в венгерском ответвлении издательства «libra» — в серии «mérleg» — сразу трёх небольших книжечек переводов из Яноша Пилински, Ласло Чолноки и Маргит Каффки? (Две первых переведены Оксаной Якименко, последняя — ею с соавторами) — хотя, конечно, хочется, чтобы обратили, — на мой взгляд, все названные — представители территории, мало (если вообще) изведанной русским воображением. Осенью вышла ещё совершенно чудесная, глубокая, тонкая, чрезвычайно чуткая к своему главному герою — городу — совместная книга историка культуры, прозаика Анны Север и художника Ольги Васильевой «Волки на Невском: Сны и явь Петербурга» (частное издательство Николая Кононихина) — о внутреннем Петербурге, о петербургской смысловой и образной сфере, многократно превышающей своим объёмом и властностью видимое глазом и притом проживаемой лично. Это книга не просто любви, но любви-и-понимания, любви без идеализаций, но с ясным видением того, как существует и складывается город в качестве смыслового организма. Совершенно счастливой книгой книгой для меня стал сборник эссе историка культуры, искусствоведа Владислава Дегтярёва «Память и забвение руин» («НЛО»), — книга (и автор) из числа тех, что — помимо прояснения своего предмета — великолепно настраивают сам аппарат читательского мышления и видения. Очень интенсифицирующим внутренне чтением стал для меня сборник прозы Александра Чанцева «Духи для роботов и манекенов» («Пальмира — проза»). Большой своей радостью могу назвать выход большого сборника Ирины Ермаковой — собрание стихов за несколько десятилетий, с 1987 года, — «Медное зеркало» («ОГИ»), и книги «Полуостров» — сборника одноименной крымско-московской поэтической группы в составе Николая Звягинцева, Михаила Лаптева (1960—1994), Марии Максимовой, Андрея Полякова, Игоря Сида («Русский Гулливер; Центр современной литературы»). Очень правильно, что вышла книга избранных стихов — увы, посмертная — Софии Камилл (2003—2021) «Мы были богинями» («Пальмира — поэзия»), — я бы назвала этот сборник книгой обещаний — уже начавших было сбываться; и в той же «Пальмире» (серия «Пальмира — проза») сборник прозаических текстов Нины Волковой (1966—2022), практически незнакомого читательской аудитории автора, принадлежавшей к неофициальной ленинградской культуре. И раз уж мы заговорили об этой культуре, как не назвать сборник прозы Елены Шварц «Истинные происшествия моей жизни»? — «Jaromír Hladík press» — давший возможность ещё раз продумать Шварц-прозаика.

Ольга Седакова, "О русской словесности..." // Формаслов
Ольга Седакова, “О русской словесности…” // Формаслов

Вернёмся к живым. Тут необходимо отметить поэтический сборник Льва Оборина «Ледники» («Jaromír Hladík press»). Наконец издал свою вторую книгу, «Свалка», Ростислав Ярцев. Книга кризисная, переломная — как и сама ситуация, в которой писалась и составлялась, — уже с нетерпением жду следующей, поэт очень быстро растущий и с большим потенциалом.

С большим удовольствием читаю я вот прямо сейчас, отвлекаясь от обязательного и неотменимого (…и от этих строк, да) книгу Алексея Алёхина «Варенье из падалицы: Поэзия как часть неба» («Эксмо») — собрание «выпавших из записных книжек строчек и фрагментов» (в ближайших родственниках — «Ни дня без строчки» Олеши), норовивших, по словам автора, «стать если не стихами, то на худой конец, хоть прозой», но оставшихся самими собой в своей самодостаточности, заготовками, а куда вернее, — концентратами, в которых радует именно их жгучесть, стянутость всех возможностей каждого такого фрагмента в точку.

И вот кстати о фрагменте! — переходим в область гуманитарной теории: вышла в этом году прелюбопытнейшая книга Натальи Смирновой «Фрагмент и незавершаемое произведение: замысел, чтение» («Канон+ РООИ “Реабилитация”»). Я её читаю параллельно Алёхину, и очень хочется увязать размышления об этих книгах, когда будут прочитаны, в какой-нибудь общий текст.

Роман Шорин, "Метафизика целого и части" // Формаслов
Роман Шорин, “Метафизика целого и части” // Формаслов

К моим читательским радостям этого года непременно должна быть отнесена книга эссе Шамшада Абдуллаева «Перечень» (издательство «Носорог») и книга Мартина Поллака «Галиция: Путешествие в исчезнувший мир Восточной Галиции и Буковины», переведённая с не-указано-какого языка (по вспем приметам, с немецкого) Ириной Алексеевой (благословенное издательство «libra»). Глубокой мысли в этой последней (увы?) нет, — да и пусть, зато это страшно интересно как путеводитель по исчезнувшей реальности.

Ещё из нон-фикшн и гуманитарной теории: с большим интересом прочитала я книгу философских эссе Романа Шорина «Метафизика целого и части» (самоизданную автором на Ridero).

Очень радовал в этом году журнал «Волга», достойный, как я не устаю повторять устно и повторю ещё раз письменно, быть названным журналом столичного уровня (честно сказать, провинциальное — удалённое от горделивых центров — положение издавна кажется мне скорее уж преимуществом, именно потому, что обостряет тоску по мировой культуре и активную тягу к ней, внимание к её языкам, достижениям, сложности).

  1. Удививших и удивлений в этом году было удивительно много. Прежде всего, обнаружили себя как сильных, нетривиальных прозаиков несколько авторов, которые были известны (по крайней мере, мне) в иных качествах (то есть, у меня такое впечатление, что у прозы на русском языке вдруг как-то сразу возникло или обнаружилось новое измерение).
    Андрей Першин, "Сопоставления" // Формаслов
    Андрей Першин, “Сопоставления” // Формаслов

    Тут необходимо назвать прежде всего Алексея Конакова — литературного критика, теоретика и историка литературы, издавшего интереснейшую прозу «Дневник погоды. Дисторшны»; поэта, литературного критика, переводчика Дениса Безносова, выпустившего очень нетривиально устроенный роман «Свидетельства обитания», литературного критика Арена Ваняна с его (историческим, психологическим, антропологическим) романом «Демонтаж» о постсоветской Армении (все названные книги вышли в — да, я пристрастна, — драгоценном Издательстве Ивана Лимбаха). Театровед, историк балета Юлия Яковлева написала роман «Поэты и джентльмены» в небывалом для нашей словесности формате — ранобэ, разновидность, как поясняют знающие люди, японской манги о том, что литература способна менять и переписывать историческую реальность (а кто бы сомневался). Называется «Поэты и джентльмены», события происходят во время Крымской войны, издало «НЛО». Книги этой у меня пока нет, но (уже удивившись тому, что такая книга существует) очень предвкушаю.

Не то чтобы вот прямо удивил, но обрадовал Василий Нацентов своими новыми стихами, которые мне случилось читать и анализировать во время одного из «Полётов разборов»: Нацентов в них совсем другой, чем в «Лете мотылька», и, мне кажется, стремительно набирает мощь и масштаб.

Алексей Конаков, "дневник погоды дисторшны" // Формаслов
Алексей Конаков, “дневник погоды дисторшны” // Формаслов

Моим личным открытием этого года стал поэт Андрей Першин — причём как эссеист, в книге «Сопоставления: Диалоги визуального и поэтического» (издание журнала «Prosodia»; одна из ярчайших книг моего читательского года). Он отважился на предприятие дерзкое и редкостное, аналогов которому в русскоязычной традиции мы наверняка сыщем немного, а точного соответствия, пожалуй, не найдём вообще. Он сопоставляет картины и поэтические тексты — не только из разных культур, но из разных, иногда чрезвычайно удалённых друг от друга эпох — по общей проблеме, которую он усматривает у каждой из таких пар (совершенно независимо от того, задавались ли, могли ли задаваться соответствующим кругом вопросов обсуждаемые и сопоставляемые авторы), устраивает заочный диалог между авторами и становится наиболее активным участником этого диалога.

Любовь Сумм, "В поисках Итаки" // Формаслов
Любовь Сумм, “В поисках Итаки” // Формаслов

Ещё в числе поэтических открытий я бы назвала совершенно неведомого мне до сих пор Евгения Сыроваткина (узнала я его как одного из героев декабрьского «Полёта разборов»).

Любовь Сумм, давным-давно известная как переводчик с английского, немецкого и латыни, собрала в книгу свои предисловия к изданиям античных авторов — «В поисках Итаки» (издательство «Практика») — и вдруг оказалась изумительным, блестящим эссеистом, такого уровня, каким отечественная словесность точно не избалована. Это, кстати, тоже была одна из самых счастливых моих книг уходящего года, достойная упоминания в и пункте (2), в обоих его подпунктах. И ведь это ещё не всё, подготовленное Любовью Борисовной к изданию в этом жанре, а только первая часть, — очень жду продолжения.

Взволнованно удивила прозаик, переводчик с испанского и каталонского языков Надежда Беленькая, начавшая только этой весной (!) писать картины (а в ноябре уже открылась её персональная выставка), которые — несомненная часть словесности и прямое продолжение её.

Всё это не перестаёт доказывать и расширять давнюю, но по сию минуту остро-новую истину, согласно которой человек существенно больше того, что мы о нём знаем. Да и надежды даёт, честно говоря.

Борис Кутенков
Редактор отдела критики и публицистики Борис Кутенков — поэт, литературный критик. Родился и живёт в Москве. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького (2011), учился в аспирантуре. Редактор отдела культуры и науки «Учительской газеты». Автор пяти стихотворных сборников. Стихи публиковались в журналах «Интерпоэзия», «Волга», «Урал», «Homo Legens», «Юность», «Новая Юность» и др., статьи — в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Вопросы литературы» и мн. др.