Рассказы Марии Давыденко завораживают своим вторым планом. Все вроде бы происходит в реальности, но всегда остается некий зазор между действительностью и текстом. Вы скажете, что это Маркес, что это латиноамериканский магический реализм, и в чем-то будете правы, но все-таки это реализм Марии. В нем события происходят сейчас, в наше время, ты узнаешь в героях своих друзей и соседей, но они помещены в такие неожиданные прозаические условия, что с ними происходят самые необычные события, которые и порождают творческие миры Марии Давыденко.
Вячеслав Харченко
 
Давыденко Мария Юрьевна. Родилась в 1988 году в городе Калач-на-Дону Волгоградской области. Окончила Волгоградский Государственный университет по специальности журналистика. Два года работала в газете «Калач-на-Дону». Первая поэтическая подборка была опубликована в журнале «Отчий край», первая подборка прозы — в журнале «Новый мир». Вела киноколонку в «Формаслове» в 2019-2020 гг. 

 


Мария Давыденко // Рассказы

 

Вадиксшта

Стопы на одном уровне с ладонями, колени — параллельно щекам. Затем Вадим приподнялся на носочки и возвёл зад в воздух. Поза журавля — бакасана. Но Вадим всегда чувствовал себя исключительно орлом. Он был птицей горделивой и авторитетной. По крайней мере, так думали его подписчики в ютубе и других соцсетях.

Он отпустил одну ладонь от пола и подкурил сигарету.

— Сегодня мы поговорим о том, стоит ли менять привычки, занимаясь йогой.

Вадим продолжал удерживать позу птицы, которая вот-вот расправит крылья. Он увидел журавлика из бумаги, которого сделал на мастер-классе по оригами, и сравнил себя с фигуркой. Поза предвкушения полёта. Конечно, какую позу ни принимай, ты не оторвёшь тело от земли подобно орлу или хотя бы журавлю: человек — существо ползающее, бегающее, ходячее, прыгающее, но не парящее. Однако человек ещё и создание, умеющее себя обманывать. Сотвори состояние, и ты словно пережил то, чего никогда не было!

— Снято! — звонко произнесла Оксана и убрала айфон.

Вадим плашмя упал на коврик для йоги. Сигарета продолжала дымиться у него в руке.

— Как же сложно делать контент! — вскричал он. — Всё труднее и труднее удивлять этих подписчиков. Окси, может, мне пойти физруком в школу?
— Даже не думай! Ты — звезда! У тебя уже десять тысяч подписчиков на ютубе! Ты будешь гуру, сенсеем для всех подростков и их мам. Ты лучший йога-тичер во Вселенной!
— Ты думаешь?
— Ты можешь не верить в себя, но я в тебя верю! Про любовь та же тема.
— Я тебя люблю, не беспокойся!

***

Вадим был мастером не только в штукатурно-малярном деле, и в деле создания состояний. Он умел воодушевлять не себя, а преимущественно других, на самые глупые и бесполезные вещи. Пить в Уттхита Хаста Падангуштхасане, есть — в вирасане, вязать — в позе верблюда. Его челленджи пользовались спросом. Ему даже удавалось зарабатывать на этом деньги: не так много, но достаточно, чтобы ездить в Индию и снимать видео.

Но пандемия сузила его жизнь до размера двухкомнатной квартиры в Бибирево. Он шутил, что этот район назвали в честь Джастина Бибера, но был уверен, что Джастин бы здесь не выжил. И Вадима радовало, что он может смотреть на улицу исключительно из окна. Но наедине с собой и Оксаной его мучило чувство неудовлетворённости: прежде всего собой, своим внутренним миром, своей жизнью. Ему не нравилось столько времени проводить с самим собой, ему было необходимо отвлекаться на других. Фрустрация стала его вторым «я».

— В любой непонятной ситуации — дыхание уджайи. Длинный шипящий вдох, длинный шипящий выдох. Привет, друзья! Намасте всем! Должен сказать, что мы с Окси больше не вместе. Наша история завершена с трепетом и любовью к пройденному пути. Мы знакомы со времён учёбы в физакадемии. Мы всегда будем родными людьми друг для друга.

— Намасте всем! Вадим ушёл на плазмотерапию волос, и я могу поговорить с вами. Во-первых, хочу сказать, Вадик — молодец! Он так боится уколов, а чтобы не лысеть, согласился колоть голову. Его смелости можно только позавидовать! Даже ботокс он не переносил так легко.

Да, мы расстались, но полюбовно и как взрослые люди. Это же он в замкнутом пространстве не может скрывать своих баб и устроил свиданку, когда я ходила в аптеку за его шампунем от облысения. Причин для разрыва не было! Только неразрешимые разногласия. А я теперь я принимаю позу уткатасана — это поза ярости. И дальше дыхание капалабхати. Позу ярости можно усложнить — привстать на цыпочки. И как здорово, что он даже не знает своего пароля от ютуба. Теперь, друзья, мы часто будем с вами встречаться.

Комментарии под видео:

«Это они хорошо придумали! Грамотный пиар!»
«Прям велосипед изобрели. Все сейчас хайпуют на разводе!»
«А мне жаль… Классная была пара!»
«Фу! Теперь баба ведёт этот блог. Отписка!»


— Намасте всем! Извините, друзья, что сегодня я выхожу в эфир с инстаграма. Вот так бывает: любишь человека, всецело ему доверяешь, а она потом захватывает твой ютуб-канал и говорит про тебя гадости.

Голос из-за стены:

— Я всё слышу, Вадик!
— Лучше бы я тебя не слышал! Чтобы ты сломала себе запястья в маюрасане!
— На такое способен только ты. И поза павлина — это, конечно, твоё!
— Она считает, что поза богини — это её. Но она по-другому называется поза ступы. Вот это твоё, зай! Баба Яга. Обещаю, что скоро восстановлю свой ютуб. А сегодня поделаем бхастрику! Надеюсь, это поможет всем, кому приходится в пандемию жить с истеричками. И по сутрам, я вам скажу, изменений пять: они либо болезненны, либо безболезненны. И я помогу вам измениться без боли и сожалений. Это затронет ваше воображение (викальпа), сон (недра), память (смритайя), и вы обретёте истинное знание (прамана), и избавитесь от заблуждения (випарьяя).

Комментарии под видео:

«Я от него тащусь!»
«Я запишусь на его платный курс!»
«Вадиксшта прекрасен!»
«Оксанка его недостойна!»


***

Вадик уже три минуты стоял на голове, широко расставив ладони: он практически не опирался на них. Перед ним «кверху ногами» висел айфон — на платке цвета карри. Вадик посматривал на время. Он хотел за сеанс саламба ширшасаны подумать о чём-то великом, но его раздражали плохо постриженные ногти на левой руке. Он словно чувствовал их физически.

Вадик стал размышлять, не записать ли ему на маникюр, а затем ругал себя за бренные мысли. У него уже затекла шея, а просветление так и не пришло. Затем он вспомнил пост одного бизнес-коуча, где тот заявил, что если кто-то окажется на соседней беговой дорожке, варианта два: либо этот гуру бизнеса победит, либо умрёт. Вадик коварно усмехнулся и понял, что теперь в спорт-зал этому человеку вход закрыт: все легкоатлеты и качки будут бежать рядом с ним, и тогда ему придётся умереть или изображать сердечный приступ. Ещё Вадик вспомнил, что рождение ребёнка увеличивает охваты контента. Каким-то чудом ему удалось почесать нос и не упасть.

— Вадик! — воскликнула Оксана, резко открыв дверь.

Он навзничь упал на пол.

— Ты специально! Хотела, чтобы я шею сломал!
— Было бы неплохо. И о чём сегодня удалось подумать?
— Запиши меня к своей маникюрщице, что на третьем этаже!
— Я тебе не нянька! Сам ищи маникюрщиц!
— Ещё я хочу бросить наставничество. Как меня достали эти идиоты, которые ждут от меня явления народу! И я — интроверт: я хочу конфендициальности даже в виртуальном пространстве. И я сам себя не могу воодушевить, не говоря уже о других.
— Но не на завод же тебе идти!
— Уеду бродяжничать в Гоа.
— У нас будет ребёнок! Приставы найдут тебя и в Гоа.
— Но ты же каждый Новый год превращаешься в эльфа — крафтуешь всё вокруг. Будешь богачам делать ёлки путешественника — с игрушками-глобусами, ёлки из книг, ёлки из свечей. Чем люди сейчас только ни зарабатывают!
— В том-то и дело — не зарабатывают. Вернее, единицы зарабатывают такой ерундой, и именно о них мы знаем! Закон Выжившего. Мы знаем только о спасшихся, а тысячи погибших в забвении. И зря мы раскручивали аккаунт, что ли?! Мы на нём зарабатываем. Мало кому удаётся с лесопилки сразу в топ ютуба. Поэтому не ной и давай работать!
— Но мне это не нравится.
— А есть тебе нравится? А летать на Гоа нравится? И на заводе тебе понравится куда меньше.
— Ты как моя мама. Лааадно. Объявляем о ребёнке и создаём опрос «Рожать — не ржать».
— Это уже чересчур. Лучше опрос «Воссоединяться — не воссоединяться».

Вадик, тяжело вздохнув, включил камеру.

— Намасте всем!

 

Ушла в тюрьму. Буду через 15 лет

В Суровикинскую типографию имени генерала Деникина все заходили по пропускам, отмечали время, когда пришёл каждый сотрудник. Пунктуальность была здесь в приоритете. Ксюша, секретарь директора, была типичным стахановцем: недавно она просидела, совершенно не двигаясь, три часа. Если бы хоть кто-нибудь зашёл в это время в приёмную, её приняли бы за мёртвую. Социальные сети ей уже жутко надоели: потому что раньше она там сидела по десять часов в сутки, и ей пришлось сменить клавиатуру и мышку, а они ей очень нравились, их приемники не пришлись ей по душе. Теперь она не знала чем себя занимать в рабочее время. «Не работать же! Если с такой зарплатой ещё и выполнять прямые обязанности, жирно им будет!» — полагала Ксюша. Книги ей тоже вскоре приелись, потому что она мечтала издать свою, а книги других авторов нагоняли на неё тоску и зависть. В итоге она «медитировала» или просто пялилась в монитор.
Сотрудники Суровикинской типографии имени генерала Деникина уходили на обед по звонку, считали минуты до того, как он прозвучит. Возвращались они со столовой в строго определённое время. Опоздание было чревато штрафами. Окончания рабочего дня все ожидали в неподвижности: уже за десять минут складывали все свои вещи, выключали компьютеры, «садились на дорожку». Как только пробивало семнадцать ноль-ноль, все вскакивали со своих мест и дружненько шли на выход.
«Порой мне кажется, если я попаду в ад, меня там заставят делать точно такую же скучную и совершенно неинтересную работу, — размышляла Ксюша. — Чем же я так в прошлой жизни провинилась, что уже на земле ад?!». Иногда ей казалось, что на работе она отбывает тюремное наказание. Технология была схожая: ты делаешь то, что тебе не нравится, ты отбываешь определённые часы, за тобой следят по видеокамерам. «И всё это, чтобы поесть, одеться, выглядеть членом общества?!» — недоумевала Ксюша.
Большую часть времени Ксюше хотелось умереть, а в оставшееся она воображала все возможные способы смерти для босса. Она представляла, как он сидит в морозильнике, как его едят крокодилы, как он заразился чумой, как его разрубили на мелкие части самураи, как его расстреляли фашисты, как его взорвали террористы, как его изнасиловала гигантская самка богомола, как ему отрубил голову непрофессиональный фокусник.

Ксюша смотрела на картинку рабочего стола, где был изображён Лондон, и чувствовала, как у неё першит в горле. На следующий день у неё должен был начаться насморк, через несколько дней жуткий кашель: она знала, как у неё протекает простуда. Она уже предвкушала больничный: больничный оплачивали, это был один из немногих плюсов работы в типографии. Она мысленно напевала: «Да здравствует бронхит!» Ещё никто так не радовался бронхиту так, как она. «Это ж каникулы просто!» — радовалась она. Ксюша представляла себя героиней мюзикла, которая напевает: «Настала бронхитная сиеста, от радости не нахожу себе места».
Когда в приёмную зашёл босс, её настроение резко ухудшилось.
— Ты выглядишь как-то нездорово. Даже пару кило сбросила, на тебя не похоже, — сказал Арсений Петрович, забирая со стола только что приготовленный кофе.
«Мажор, — негодовала Ксюша, — только и знает, что намекать на мою раздавшуюся задницу». Прошаков был сыном председателя районной думы, типография перешла счастливчику «по наследству». Арсений Прошаков выглядел довольно мило, но вёл себя как последний придурок. Он хлопал сотрудниц по заднице, шутил над физическими недостатками, не выдавал премии и никогда не выполнял обещания. Ему казалось, что все ему чем-то обязаны, что он обязан получать только самое лучшее.
— Я скоро, наверное, уйду на больничный.
— А ты сделала тот макет для монтажного цеха?
— Так вы только вчера вечером про этот макет сказали?! И это же листовки вашего отца на выборы, а они ещё нескоро.
— Пока не распечатают бюллетени, на больничный не пойдёшь.
— Бюллетени — это там, где галочку ставят на голосовании, мы их не печатаем.
— Ты с утра умничаешь?! Новое место работы приглядела? Если нет, то не надо мне перечить.
Ксюша представила, как выливает ему в лицо горячий кофе. А потом решила, что лучше серную кислоту. «Его лощёной физиономии не повредило бы», — подумала она. Однажды шеф изнасиловал её после очередного корпоратива, а потом подарил свой старый iPhone. «Вот такой это пропащий человек!» — сказала она после этого случая подруге. «Вот же козёл! Не мог на новый разориться! Или на скутер!» — согласилась подруга.
«Я не знаю, почему не увольняюсь, почему не уезжаю. Наверное, мне просто некуда идти. Или я не знаю, куда мне идти. Сейчас все хотят быть свободными, но даже не представляют, что с этой свободой делать. Они настолько привыкли, что за них принимают решения, что ими манипулируют. Мы не видим иного пути. Такое ощущение, что большинство до сих пор считает себя крепостными. Или мне уже скоро тридцатник, слишком поздно меняться, я привыкла подчиняться…»
— Что строчишь? — спросил босс.
— Предсмертную записку: «Если я умру до больничного, прошу шефа в моей смерти не винить».
— Очень смешно! Но я сказал серьёзно. Макет! Ты, кстати, заказала мне в кабинет тот черный кожаный диван?
— Ага.
— Свозила машину на мойку?
— Ага.
— Купила Свете и жене по новому айфону?
— Ага.
— Умница! Возьми с полки пирожок.
— Премия была бы лучше, — пробурчала Ксюша себе под нос.
— Ты что-то сказала?
— Хорошая сегодня погода, говорю.
— Да, бабье лето. Пора бы мне в отпуск! И да, верни мою банковскую карту!

В «контору», а именно так, по-старомодному, называли административный этаж, привезли отреставрированный бюст Ленина. Арсений Петрович решил снова установить вождя в своём кабинете, чтобы быть «ближе к народу», хотя ограждался от него тонированными стёклами авто представительского класса. Когда Прошаков проходил по коридору, он всегда выглядел крайне занятым и нервным. Никто не рисковал сказать ему что-то, кроме «здрасте». Хотя Ксюша отлично знала, что целыми днями он бьёт баклуши, слушая в наушниках русский рэп. Также она знала, что он надевает скейторскую бейсболку и воображает себя Эминемом. Ксюша видела это по камере, о которой Прошаков давно забыл.
Она занесла тяжеленный бюст в кабинет. Арсений Петрович спрятал свою бейсболку в ящик стола. В комнате стоял запах крепкого перегара.
— Владимир Ильич прибыл.
— Поставь его рядом с коллекций кукл вуду.
Ксюшу чуть не передернуло: она родилась ещё в Советском Союзе.
— А вы знаете, Арсений Петрович, что Тома Санкара был самым бедным президентом в мире. Он переименовал страну из Верхней Вольты в Буркина Фасо, что означает в переводе с двух основных местных языков «родина честных людей». Он считал, что в борьбе с коррупцией людей может вдохновить его личный пример. Он жил на жалование армейского капитана, составлявшее четыреста пятьдесят долларов в месяц, а президентский оклад в две тысячи долларов перечислял в сиротский фонд. Его состояние — старый автомобиль «Пежо», купленный ещё до прихода к власти, холодильник со сломанным морозильником, три гитары и четыре велосипеда.  Одним из первых нововведений его правительства стало обнародование доходов и счетов всех госчиновников.
— И что с ним стало?
— Через три года в стране полностью искоренили коррупцию. А через три года его убил собственный сподвижник — министр юстиции. Он похерил все достижения Санкары. Снова всё разграбили.
— Такова судьба! Даже коммунистические идеалисты не смогли изменить ход истории.
— Да, но хоть кого-то интересовали не только деньги.
— Ты это к чему? И поставь бюст, надорвёшься.
— Народное достояние не тяжело, когда его держат все вместе.
— Фу ты!
Он попытался взять бюст Ленина из её рук, но Ксюша неудачно повернулась и ударила Прошакова по голове.
— Твою ж мать! — воскликнул Прошаков и повалился на пол.
— Твою ж мать! Мне ж сегодня к врачу за больничным, только скорую сейчас ещё вызывать не хватало! — невозмутимо произнесла Ксюша, но поняла, что шеф мёртв.
Ксюша потянулась к телефону, но подумала: «Я не хочу в тюрьму с ОРВИ. Нужно подлечиться». Она прошла с одной стороны комнаты в другую. «Он должен был завтра уехать в отпуск в Турцию. Вот и пусть он будто уехал», — решила Ксюша и схватила его телефон. Она написала смс бухгалтерше Свете: «Я лечу без тебя. Извини!» Потом она надела на Прошакова бейсболку, накинула на себя его правую руку и повела на пост охраны.
— Босс немного перебрал. Отмечал начало отпуска, — сказала она охраннику.
— Помочь донести его до машины?
— Не надо, мне не впервой.
Ксюша кинула Прошакова на заднее сиденье мерседеса и с шумом захлопнула дверь.
— Не мог хоть помереть нормально! — пробурчала она и завела автомобиль. — Теперь в тюрьму, а у меня даже нормальных кроссовок нет.
И тут она вспомнила, что у неё его карточка. «Пойду в тюрьму как человек», — с облегчением вдохнула она. В магазин за кроссами она заехала сразу после того, как скинула тело шефа в цемент на стройке жилья для военных. «У меня ж даже доверенность есть на машину. Я ж каждый раз её на мойку возила», — подумала Ксюша и хихикнула.

На следующий день Ксюша всё-таки решила заглянуть на работу, чтобы Света из бухгалтерии не подумала, что она улетела в Турцию с боссом. «Мне скоро в тюрьму, а я до сих пор беспокоюсь, что обо мне подумают», — удивилась Ксюша.
Все девушки в типографии на административном этаже были одеты в шмотки с одного китайского сайта. Все выглядели так опрятно и аккуратненько, что у Ксюши от приторности даже зубы сводило. «Такие все леди, ничего лишнего. Платье в стиле Одри Хепберн, а носит буханку хлеба в прозрачном пакете. Жакет в стиле «от Шанель», а вечно что-то «ложит» вместо «класть». Нитка жемчуга на шее, а матерится как сапожник», — не унималась Ксюша. Она осознала, что её переполняет ненависть. Ксюша думала, что ненавидит босса, но когда он исчез, недовольство и злость не испарились вместе с ним. Ей было тяжело мыслить оптимистично. Такой привычки она не выработала. Ксюшу раздражало всё вокруг. «Она вышла за полковника, потому что у него было больше денег, чем у всех других ухажёров. А теперь рассказывает о его сексуальных проблемах и что любовь — это выдумки. Та носит розовый лифчик под белый прозрачный топ. Та гогочет как лошадь. Та пытается всех учить жизни. Та достаёт сплетнями. Тот ходит в костюме на два размера меньше нужного. У того рубашка как у цыгана. Тот лапает всех. Тот говорит, что я витаю в облаках. Надоело! Надоело! Надоело!»

Весь следующий день Ксюша лежала на диване с градусником в зубах и смотрела трэвел-шоу. Эти телепутешествия олицетворяли мечту большинства. Водопады, гостиницы, хостелы, высоченные горы, впечатления… Здесь показывали и путешествия с кучей денег, и путешествие со ста баксами. Людям было важно видеть и роскошные поездки, и «экстремальные». В большинстве случаев они не могли себе позволить даже билет на самолёт в те места, которые так красиво снимали в передаче, но им было важно знать, что если они всё-таки попадут туда со ста баксами, смогут увидеть много интересного.
Моя зарплата тринадцать тысяч, и в нашем городе это считается ещё более-менее. Более-менее, чтобы пожрать и одеться получше. Но зачем мне жрать и одеваться, если мне вообще не нравится находиться там, где я нахожусь?! Для чего я хожу каждый день на работу, которая только для того, чтобы есть и одеваться? Словно я отбываю заключение! Какое преступление я совершила?! Может быть, я расплачиваюсь за грехи прошлой жизни?

Она зашла в «убойный отдел» и с порога заявила:
— Я убила человека.
И только тут она заметила, что в кабинете только майор Доронин. «Только не это! Теперь мой бывший, который ушёл к девушке покрасившее, меня повяжет! День удался. Я ещё болею, меня мучают угрызения совести, галлюцинации, странные мысли. Я оказалась недостаточна хороша для него, а теперь он меня ещё и повяжет. Я подкидывала для него блинчики на сковородке, а теперь он меня ещё и повяжет», — за одну секунду в её голове возникло множество мыслей.
— И я рад тебя видеть, Одинцова. Как жизнь? Вышла замуж?
— Я убила Прошакова.
— Ну этого козла много кто хочет убить.
— Но сделала это почему-то я, блин!
— Ксю, ты на антибиотиках, что ли?
— Да, но это к делу не относится. Я на самом деле его убила.
Ксюша отметила, что он заметно располнел. Она мысленно ехидно улыбнулась. «Девочки — такие девочки», — подумала она. Затем её обрадовало, что он начал лысеть, что он выглядел уставшим, что его толстовка была помятой.
— Преднамеренно или случайно?
— Я и сама не знаю.


***

— Проснись!
Первое, что увидела Ксюша, когда открыла глаза, было лицо Прошакова. Он смотрел на неё с откровенным недоумением. Она взглянула на шефа с похожим выражением лица.
— Ты совсем оборзела, Ломакина? Может, тебе ещё подушечку подложить?
— Мне снилось, что вы заблудились в лесу и вас случайно подстрелили охотники. Они потом несли ваше тело по тропинке, а вороны выкалывали вам глаза. Я так испугалась. Представила, как это — быть без шефа! Это было так ужасно! Не оставляйте нас!
— Иди ты, Ломакина! Шутница, блин! Никуда я не денусь, и не надейся!

 

Вячеслав Харченко
Редактор Вячеслав Харченко – поэт, прозаик. Родился 18 июля 1971 года в поселке Холмском Абинского района Краснодарского края, детство и юность провел в г. Петропавловске-Камчатском, закончил механико-математический факультет МГУ и аспирантуру Московского Государственного Университета леса, учился в Литературном институте имени Горького. Участник поэтической студии «Луч» при МГУ и литературного объединения «Рука Москвы». Член Союза писателей Москвы. Начал публиковаться с 1999 года. Стихи печатались в журналах «Новая Юность», «Арион, «Знамя», «Эмигрантская лира» и др; проза – в журналах «Октябрь», «Волга», «Новый Берег», «Крещатик», «Зинзивер», «Дети Ра», «Литерратура» и др. Автор четырех книг прозы. Лауреат Волошинской литературной премии (2007) и премии журнала Зинзивер» (2016, 2017). Рассказы неоднократно входили в короткие и длинные списки различных литературных премий («Национальный бестселлер», «Ясная Поляна», «Русский Гулливер», премия имени Фазиля Искандера и др.) и переводились на немецкий, китайский и турецкие языки.