Жизнь глядит тебе в глаза, похоже, что просит на выход. В дверях сестра её смерть. Но нет, показалось, это совсем другие сестры. «Обе категорически не понимали, / что теперь делать и куда девать / разрушенный в клочья мир, / где они выросли для людей / и, вроде бы, тоже людьми». Чужим не удастся выселить нас из уездного города N. Если только ненадолго и недалеко; завтра с утра поедем в весёлом автобусе Кена Кизи, туда, где Кит Мун колотит в барабан, а потом внимательно трогает небесные колокольчики. Хотя, вообще-то, твой дом везде. Поэтому отправимся куда-нибудь далеко, какая разница. «Если ты — часть космоса, / как тебя испугают холод и пустота? / Всё, что нужно, уже в тебе. / Обрети своего кита».
Михаил Квадратов
 
Алексей Караковский — московский музыкант, писатель, поэт. Основной автор песен и вокалист группы «Происшествие», созданной в 1994 году; также известен как создатель и соавтор музыкальных проектов «Блуждающие гормоны», «Ложные показания» и других. Автор десятка книг, создатель восемнадцати музыкальных альбомов. Вёл авторскую радиопередачу «Всё своё», известен как автор культурологических статей. С 2021 года работает ведущим специалистом Музея современной истории России (ГЦМСИР). 

 


Алексей Караковский // Подарок


1.

Ирка совсем не хотела стать
ни космонавтом, ни балериной.
В детстве она колебалась в выборе
между Индией, пианино,
инфузорией-туфелькой,
биогенным расщеплением атома,
протерозойским эоном
и мужскими рифмами, как у Ахматовой.
В школе не оказалось класса
с углублённым изучением болезней крыс,
мечты написать диплом о смешении
синего с фиолетовым не сбылись.
Оставалось лишь пинать коврик,
на узоре линолеума чертить углы,
закреплять пройденный опыт
стежками ржавой фамильной иглы,
собираться замуж за форточку,
воспитывать воображаемое нейтрино
и вести себя естественно,
играя валенком на пианино.

2.

Иногда депрессивное сочетание
сломанной в хлам табуретки,
грязного пола, босых ног,
рваного халата в мелкую клетку,
принуждало психику вырваться
из отведённых врачами границ.
«Скоро начнётся…», — думала Ирка,
обречённо потупившись вниз.
Если ничего не случалось,
она просто поливала цветы:
каждый день, по множеству раз —
пока хватало воды.
Выйдя на улицу, Ирка шла,
куда понесут её ноги —
по вечерам это был продуктовый
с той стороны дороги.
Покупала себе шоколадку,
варила макароны сестре,
в общем, пускалась во все тяжкие —
лишь бы не быть в депре.

3.

Аглая не то, чтоб была спокойней,
у неё хватало своих страстей.
С детства борясь с жестокостью мира,
Аглая ужасно хотела детей
от хорошенькой девушки,
раз мужикам не нравилось её имя —
что касается Владимиров и Борисов,
это было взаимно.
Аглая работала в транспортной компании
бухгалтером-счетоводом.
Каждый день она обречённо
плелась на эту свою работу,
вглядываясь в лица прохожих,
кто достоин её любви или наоборот.
Говорят, тем, кто сильно чего-то хочет,
везёт примерно раз в год.
И вот однажды Аглая, когда не ждала,
и когда ей было не надо,
залетела — не от мужика и не девушки,
а от чьего-то взгляда.

4.

К вечеру Аглая поняла, что случилось.
Заварив себе в кружке чай,
она судорожно планировала жизнь.
Поворот дверного ключа,
слишком громко произведённый
рукой младшей сестры,
едва не отправил Аглаины нервы
то ли в космос, то ли в тартарары.
Узнав о новости, Ирка
обещала быть рядом — иначе как же.
Ну и плевать, что дурочка,
всё же вдвоём не так страшно.
Успокоившись, Аглая сфотографировала
на телефон свой живот,
обещая повторить кадр
через девять месяцев — или как повезёт.
Ирка строила рожицы, несла глупости,
хохотала, не переставая,
но себе взяла макароны —
шоколад отдала Аглае.

5.

Беременность была подозрительной:
стремительно рос живот,
Аглая серьёзно боялась,
что при родах её порвёт.
В женконсультации на неё
так странно смотрели врачи,
что она не решилась обследоваться —
тем более, что-то лечить.
Выйдя в декрет, Аглая
бессильно лежала в постели,
макароны приходилось всё чаще
растягивать на неделю,
Ирка экономила пенсию по инвалидности,
не смотрела на шоколад —
в общем, несколько месяцев жизни
слились в бесконечный ад.
Если что и могло успокоить
беспокойное Аглаино сердце,
это только движения
оживившегося младенца.

6.

Как-то раз, проснувшись
приблизительно в девять утра,
Аглая отчётливо осознала,
что ей и ребёнку уже пора.
Пакет с вещами был собран заранее.
Сев на кровать,
Аглая не успела подняться,
как всерьёз начала рожать.
«До чего ж ты внезапен,
подарочек мой долгожданный!..»
Мир ещё не видал настолько
тяжёлой дороги к ванной.
Погрузившись в процесс,
сёстры не думали ни о чём,
иногда разминая затёкшую
ногу или плечо.
Около полудня, осоловело глядя
на окровавленный низ живота,
Аглая родила ребёнка —
небольшого, увесистого… кита.

7.

Абсолютно офонарев, Аглая,
распластанная на дне ванной,
внезапно уснула. Ей снились вещи,
не менее странные —
изумрудно-алые лиственницы,
земляничные мангровые леса,
над тропическим горизонтом —
белой кометы яркая полоса,
изумительно нежная люминисценция
глубин подводного мира,
лихо скрученные галактики,
старые мудрые Чёрные дыры,
крошечные лазурные крабики
в песке у молочной воды,
и ещё полсотни чудес,
танцующих и поющих на все лады.
Новорождённый спал в ванне рядом,
уткнувшись мордочкой в мать.
что ему снилось — кто его знает,
да и нету слов передать.

8.

Ирка боялась пошевелиться,
сев на мокрый кафельный пол,
Google не смог ей ответить,
как у китов различают пол.
Покорно дождавшись пробуждения
измученной вдрызг Аглаи,
Ирка молчала. Аглая молчала тоже.
Обе категорически не понимали,
что теперь делать и куда девать
разрушенный в клочья мир,
где они выросли для людей
и, вроде бы, тоже людьми.
«Хорошее имя для мальчика — просто Кит.
Был музыкант, Кит Мун», —
сказала Аглая, и в её голове
сквозь рёв электрических струн
раздался ритмический грохот,
которым тут же заполнилась пустота.
«Точно», — сказала Ирка, —
«Это имя вполне подойдёт для кита».

9.

Аглая отходила от родов медленно
и с огромным трудом,
Ирка, как обещала, взяла
в свои руки семью и дом.
С таким нетипичным ребёнком
намного причудливей бытовуха.
Маленький Кит плохо спал —
из-за слишком острого слуха.
Молока хоть и было много,
но не хватало. Не зная китовьих норм,
через пару недель Аглая
отважно решилась на первый прикорм.
Кит жил в ванной, ел рыбу,
побивал все рекорды роста,
принимать душ в такой ситуации
оказалось совсем непросто.
Говорить о будущем было страшно,
но как-то вечером вдруг
сёстрам стало понятно:
выхода нет, надо бежать на юг.

10.

Относительно местности,
где обычно в природе живут киты,
были разные мнения. Ирка считала:
главное — много воды.
На Азовское с Чёрным денег не было,
да и сложно добраться очень,
оставался Питер — как раз был июнь,
и вовсю шли белые ночи.
Хоть и жара, но не тропики —
впрочем, с этим Кит справится сам:
как известно, Балтика — это лужа,
впадающая в Атлантический океан.
Аглая не соглашалась, она мечтала
дать сыну лучшее, что могла:
Индия, Шри-Ланка, Малайзия —
вот где было вдоволь тепла!
Впрочем, теорию Иры
поддержал истощённый бюджет:
оказалось, что кроме Питера,
вариантов моря попросту нет.

11.

Путешествие в Санкт-Петербург
было поистине экстремальным.
Старый отцовский ВАЗ объединили
с прицепленной старой ванной,
ехали осторожно, накрыв брезентом,
чтобы не расплескать,
Кит тревожно вертел хвостом,
беспокойно смотрел на мать.
Аглая, не отвлекаясь,
вела к лучшей жизни свой драндулет,
Ирка боялась дорожного патруля,
но он не напал на след.
По истечению суток показался город.
Свернув наугад с шоссе,
измождённая Аглая ехала
по наитию и разделительной полосе.
Наконец, в просвете между
бетонных балок в кустах крапивы
оптимистично и бодро
засверкала водная гладь залива.

12.

Еле найдя возможность
близко подобраться к воде,
GPS определила локацию
предельно точно: «чёрт знает, где».
Аглая плакала: «Мальчик мой вырос,
жаль, но пора прощаться…
Как же ты будешь там в океане,
среди прочих скитальцев?
Доплывёшь ли, мой миленький,
до Мадагаскара или Мальдив,
свою бедную старую маму
за годы странствий совсем забыв?»
Кит сочувственно слушал,
дрейфуя в паре метров от берега,
было ясно, что он не торопится
ни в Азию, ни в Америку,
солнце грело как ненормальное,
неразборчиво бормотал прибой…
Наконец, сёстры поняли:
Кит зовёт их вместе с собой.

13.

Скинув одежду и обувь,
Аглая с Иркой прыгнули в воду.
В этот миг раздался чудовищный гром,
в майоликовом небосводе
яростным светом зажглись созвездия,
словно флаги далёких стран,
вспенившись, встал на дыбы и рухнул
в ноги сестёр Атлантический океан.
Голые, невозможно красивые,
помолодевшие, как минимум, втрое
хохочущие и счастливые
они носились по кромке прибоя.
Оказалось, у каждой было теперь
по большому хвосту.
Так началось их дальнее плавание.
Миновав примерно версту,
Ирка оглянулась назад.
От их прошлого не осталась следа:
с юга на север, с востока на запад
тянулась одна вода.

14.

Время шло очень быстро,
а потом ещё быстрее, и вот
трое бродяг начали новую жизнь
у тропических вод:
Ирка нашла приют в развалинах
буддистского храма у океана
прямо на пляже, меж деревнями
Ратмалана и Ангулана,
выбирала в мужья рыбака,
но влюбилась в мальчика в баре,
избегает русских туристов,
играет сама себе на гитаре.
Аглая родила своему Киту
пятерых прекрасных сестёр,
на базаре в Лунаве торгует мидиями,
украшает цветами двор.
Кит нашёл подружку, и странствует с ней
к неведомым берегам,
вознося хвалу за космос и волны
китовьим своим богам.

15.

Что касается брошенного ими города,
там всё осталось, как прежде.
Утром женщины наряжаются на работу,
ночью спят без одежды
со своими Владимирами и Борисами.
Те живут как-то тоже.
Кто остался по жизни несчастлив,
тем уже ничего не поможет.
И, наверное, можно поверить
только с очень большим трудом,
что на самом деле не нужен дом,
если всюду тебе как дом,
что не нужно религии, общества,
города, прочих расхожих истин,
что всегда с тобой только ты сама,
твои чувства, мечты и мысли.
Если ты — часть космоса,
как тебя испугают холод и пустота?
Всё, что нужно, уже в тебе.
Обрети своего кита.

 

Редактор Михаил Квадратов – поэт, прозаик. Родился в 1962 году в городе Сарапуле (УАССР). В 1985 году закончил Московский инженерно-физический институт. Кандидат физико-математических наук. Проживает в Москве. Публиковался в журналах «Знамя», «Волга», «Новый Берег», «Новый мир», «Homo Legens». Автор поэтических книг «делирий» (2004), «Землепользование» (2006), «Тени брошенных вещей» (2016). Победитель поэтической премии «Живая вода» (2008). Финалист Григорьевской поэтической премии (2012). Автор романа «Гномья яма» (2013). Рукопись сборника рассказов «Синдром Линнея» номинирована на премию «Национальный бестселлер» (2018).