Между поэзией недосказанности и поэзией прямоговорения я обычно уверенно и сразу выбираю первую. Стихи молодого автора Поли Колмаковой, казалось бы, принадлежат ко второй категории: они открыто рефлексивны и аналитичны, их структура и ход обнажены. Однако в цикле «Плачущие» я вижу второе дно, а точнее — некое подводное течение, выглядывающее в просветах между словами и заставляющее возвращаться к этим стихам вновь и вновь. Это течение — волновое движение от отстранённости, даже холода — к интимности и отчаянной откровенности. Так, например, в первом стихотворении цикла открытые, прямые вопросы соседствуют с переведённым в транслит словом «душа»: его как будто страшно написать кириллицей — слишком лично, слишком пафосно, слишком громко? Или — во вполне, казалось бы, персональной истории встречи с одноклассником вдруг двоится гендер говорящего — «должна(жен)» — неожиданно создавая дистанцию, снимая с описываемого эпизода ярлычок уникальности. Кульминация этого движения — последняя часть цикла: открытая манифестация «я», бесстрашие слов «моя любовь», сказанных просто и честно — как есть.
Одним словом, перед вами — цикл с очень любопытным, сложным внутренним устройством, написанный поэтом-исследователем, за путешествием которого — которой — в поисках субъекта речи лично я буду с огромным интересом следить.
Евгения Ульянкина

 

Поля Колмакова — поэт, драматург. Родилась в Москве в 1996 году. Училась в Литературном институте имени Горького, семинар поэзии Олеси Николаевой. С 2017 года работает в театральном Центре имени Вс. Мейерхольда. Публиковалась на сайте «Полутона».
 

Поля Колмакова // Плачущие

 

Поля Колмакова // Формаслов
Поля Колмакова // Формаслов

***

Глаза полностью съедены. Выжженные поля, красные маки. Пусть это всё, что останется мне. Ночью,

когда ветер снова будет гундеть, как скучающая среди бытовых судорог женщина. Можно мне закрыть глаза и вспомнить о красных маках? Выжженных пустошах по дороге к кладбищу.

Что я чувствую, когда думаю о смерти?

Чего я боюсь? Умирания или факта?

Что меня никогда не будет рядом с тобой, моя dusha?

Я не боюсь умирания.

Я боюсь больше никогда не увидеть твоего тела, моя dusha.

Я не боюсь пыток.

Я боюсь лишь того, что больше никогда не увижу, как ты вытираешь от слёз глаза своей квадратной ладонью. Вытираешь их досуха, глазницы становятся пустыми, а в них красные маки, а в них пыльные стволы и жёлтые листья в них:

это всё исчезает.

Я боюсь лишь навсегда исчезнуть в твоих глазах, моя dusha.

 

***

Что есть вина, если не жалкая птица. Клетка открыта, улетай, мы не держим тебя.

Равномерно сменяют друг друга сцены, реквизитор начинает ёрзать на стуле. Ему кажется, что белая рубашка актёра теперь совсем уже выцвела. Впитавшая пот и слезы, она

не может больше свидетельствовать.

Что есть вина, если не стиснутый кулак над головой ребенка?

Мать будет запихивать печенье в рот годовалой девочки до тех пор, пока в её руках не обмякнет тельце.

Что есть вина, если не уродливый карлик, приходящий, когда стемнеет?

Он садится на угол кровати, сминая в руках хлопковую простыню, выводит пальцами слова «я все ещё жив».

Что есть вина, если не отсутствие возможности сказать «спасибо» и «пожалуйста» людям, которые умерли.

 

***

Одноклассник говорит тебе, надо же, ты почти и не изменилась(лся). А в руках пластиковый пакет за пять рублей, а в пакете чебупели «Горячая штучка» и банка энергетика.

Его руки давно огрубели. Говорит, что сейчас работает на стройке.

Оттого его волосы стали такими белыми:

капли цемента проникли в фолликулы, чтобы свидетельствовать после.

Сначала он хоронил маму, потом бабушку в Махачкале. Каждый день в пять утра он ходит за грибами и возвращается к 10, когда пробуждается солнце.

А как твоя жизнь сложилась?

А собственно никак, кажется, никуда.

Чебупели «Горячая штучка», энергетик, смешные очки в роговой оправе.

Что я должна(жен) сказать тебе? Разве должна(жен)?

Я не буду тебе ничего говорить.

 

***

Загородный дом — большая семья. Пианино. Это, кажется, были романсы Обуховой. Аплодируют, жрут. Сало течёт по подбородкам, ах нет, это всё мне кажется,

они в принципе милые люди, просто жестокие и тупые.

Когда вдыхаешь речной воздух, пазухи замирают. Так обычно случается ранним утром, когда солнце только-только, едва-едва, совсем капельку

вылезло из-за горизонта.

Запах реки это запах зелёного цвета, преимущественно запах грязи.

Запах гнилых листьев.

Катерного топлива, текущего по реке.

Развлечения не для бедных.

 

***

Подними меня на руки, моя любовь.

Возьми меня на руки.

Подними меня над своей головой. Пронеси меня так, будто бы я богата, будто бы я знаменита, будто бы сто́ю немного больше.

Даже нет, не так.

Подними меня над своей головой так, будто бы Я сто́ю НАМНОГО больше, чем ты уже успел за меня заплатить.

 

Евгения Ульянкина
Редактор Евгения Ульянкина – поэт. Родилась в 1992 году в Караганде (Казахстан), с 2000 года живёт в Москве. Окончила ФИЯР МГУ им. М.В. Ломоносова (регионоведение Франции), работает в театральном Центре имени Вс. Мейерхольда. Стихи публиковались в журналах «Дружба народов», «Кольцо А», «Лиterraтура» и др. Ведёт телеграм-канал «поэты первой необходимости».