Стихи загадочного русскоязычного поэта из далекой Канады давно привлекли мое внимание. Я бы сказала, что эти тексты — нетривиальное сочетание стихийного поэтического чувства и глубокой общекультурной эрудированности. Всё здесь выглядит настолько органично, что складывается ощущение, что автор именно так и мыслит в реальной жизни, находясь в самой гуще времени и отлично ориентируясь в нем. По моей просьбе он включил в подборку стихи с примечаниями, читая которые невозможно не улыбнуться самодостаточной авторской иронии.
Яна-Мария Курмангалина

 

Ид Рис (Идрис Фокс), поэт. Родился в 1968 году на юго-западе ЧИАССР. Учился в Литинституте им. А.М. Горького. Получил высшее медицинское образование и степень в области антропологии. С середины 2000-х постоянно проживает в Канаде. Стихи публиковались в электронном журнале «Лиterraтура» и журнале «Prosodia». Перевод стихотворения современной англоязычной поэтессы Шиннейд Моррисси «Балтимор» публиковался в журнале «Иностранная литература».

 


Ид Рис // Магеллановы облака

 

Стансы к liebe N

Как же долго мы были в разлуке, не правда ли, liebe N?
Сколько всякой забавной случилось у вас дрянцы!
То рожденные в рабстве надумают встать с колен,
То наследные принцы от мира уйдут в скопцы,
То солдат на посту вспоминает Лили Марлен,
То Ли Бо с перепою ловит луну в Янцзы…

Виноват ли в том пафосный город, тезоименный с тобой
Или спящий клошар в чумазом вагоне метро?
Я хотел бы тебе о любви, но, дьявол, любой
Разговор превращается в сводку информбюро
О бесчинствах термитов в далеком парке секвой
И давно предрешенном крахе системы Ло.

Слишком частыми стали фуршеты… Могу ли судить о том,
Если мне в травоядном мерещится людоед?
Кое-как управляя набитым словами ртом,
Я навряд ли осилю регламент светских бесед.
Допускаю, что проще впотьмах толковать с котом
В пресловутой коробке. Но, знаешь, его там нет,

Вся реальность начинается здесь и длится лишь до угла.
JFK в никуда выпускает за рейсом рейс
И с винила пластинки, скрипя, сдирает игла
Либертанго Пьяццолы в нездешнем вокале Грейс.
Восхитительно… Ты, наверно, ее берегла
Для иных обстоятельств? Ну, что уж… Какие есть…

Наше прошлое ходит за мной, как назойливый капуцин
С индульгенцией. В чем-то он точно прав, liebe N,
Ключевая ошибка любых людских медицин
В очищении тел от сугубо душевных скверн…
Я устал. Не буди. А хотя… Загляни в И-цзин,
Ведь когда-нибудь должен закончиться постмодерн…

 

Прим. авт.

«Система Ло» — финансовая система шотландского проходимца Дж. Ло, суть которой в том, что ежели напечатать побольше денег, то проблемы пустой госказны решатся сами собой. Была внедрена во Франции во времена регенства герцога Орлеанского и привела к грандиозному краху французской экономики. Поразительно напоминает методы, практикуемые ныне МВФ, ФРС США и прочими глобальными прощелыгами.

Кот в коробке — жертва мысленного эксперимента некого Шредингера. Сути никто понять не может, но все глубокомысленно возводят очи горе при упоминании о несчастном животном, которое то ли живо, то ли не очень.

JFK — сокращенное название аэропорта имени Джона Фитцжеральда Кеннеди, больше прославившегося своими амурами с небезызвестной Мерилин, нежели достижениями на госслужбе.

Грейс — О, Грейс!!! Невероятная Грейс Джонс, одна из крутейших певиц новой волны. Совершенно чокнутая. За что и люблю.

С и-цзином и постмодерном, думаю, все понятно.

 

***

Мир, такой, каким мы его знали, вдруг взял, да исчез,
Просто взял, да исчез примерно два с половиной часа тому
Назад. Кто-то вопил: верните мне дерби! Другой: верните мне стипль-чез
Но никто не просил вернуть ему свет, или сумерки, или тьму,
В которой удобно прятаться. Как тебе это будущее, Леонард?
Наконец-то никто не врет, даже Ларри Кинг на «Russia today»,
Марсианский круизный лайнер из атмосферы высасывает, как земснаряд,
Наши грязные деньги, наше сладкое ширево, наши танцы белых людей,
Гонорок прикормленных нищих, раздутую спесь вельмож,
Всю земную историю — All inclusive. Они сполна проплатили пакетный тур…
Ложь вопросов плодила бессчетных и разных ответов ложь,
Становясь подосновой и сутью наших дырявых культур,
Как ты верно когда-то заметил. И мы, вроде, пытались поднять протест,
Благо, не прозевали в поминках ушедших гармоний то,
Что нездешние гости наши по душевной своей доброте
Просчитали завтрашний день и вывели на монитор.
Мы увидели: робкие души облечь поспешая в тела,
Те, кому еще предстояло родиться новым Божьим бичом,
Разводили бледный огонь, наполняли котел водой, суетились вокруг котла,
Разливали по мискам волшебное варево и спорили ни о чем,
А один из них рассмеялся и выплеснул жирный суп с
Ни живым, ни мертвым котом в лица новых святых, прибитых к старым крестам.
Мир, такой, каким мы его знали, сказал напоследок: «Oops,
I did it again! Britney, sweetheart, see you later где-нибудь там!»
Кто-то вдруг онемел, ну, а кто помудрее, тут же пустились в пляс:
«Все! Порядок! Живем себе дальше! теперь у нас новый гимн!
Мир, такой, каким мы его знали, исчезает не первый раз,
Пусть теперь беспокоятся те, кто полюбит его другим!»

 

Прим. авт.

В данном опусе использованы некоторые мотивы-напевы из гимна-антиутопии Леонарда Коэна “The Future”, но в целом сей опус не совсем, а, точнее, совсем не о том, о чем пел старина Леонард, ныне покойный. “Oops, i did it again!” (Опаньки! Я снова это отчебучила!) — бессмертный поп-шедевр американской певицы с трагической судьбой, пережившей, несмотря ни на что (может быть, в силу колоссальной разницы в возрасте?) старину Коэна, здравствующей, ко всеобщему замешательству, и поныне… Впрочем, о чем это я?! Если Леонарда Коэна кто-то вполне может не знать, то уж старушку Бритни Спирс знает, наверное, даже модный в этом сезоне безмозглый короновирус…

 

***

Это — Бенджамин Франклин. Он работает водяным
Знаком на важной купюре и там же – его портрет.
Это — филадельфийская ночь. Маячки сигарет
Вдоль берегов Делавера мелькают. Кто-то грудным
Меццо-сопрано пытается вытянуть «Лё во д’ор»,
Славный выбор для дамочки вялых британских кровей –
Чернокожий любовник, который запомнится ей,
Как Робеспьеру когда-то запомнился термидор.
Облокотись на перила, — не правда ли, тянет вниз
Головой сигануть? Ах, до чего же высокий мост!
Удивительно, в реке отражается больше звезд,
Чем сияет на небе… И откуда только взялись?
Не иначе, в других городах их стянула вода,
Ротозеев-бакенщиков с легкостью перехитрив,
Ради города квакеров, который постен, чванлив,
Кроме того, в Филадельфии солнечно не всегда,
Что б ни врали киношники. Зачем же тогда, река?
Мне он видится мертвым, пережеванным до руин…
Это — Бенджамин Франклин. На баках его — кокаин,
А в зрачках угасают Магеллановы облака…


Прим. авт.

Бенджамин Франклин — один из отцов-основателей Североамериканских Соединенных Штатов, масон, пройдоха и невероятно одаренный естествоиспытатель. В частности, изобрел громоотвод и трехступенчатую систему ректификации, за что ему благодарны в первом случае все цивилизованное человечество, а во втором — производители американского бурбона, пойла настолько гнусного, что даже гений старика Бенджи бессилен выправить хоть как-нибудь его вкусовую палитру. Ну, не травится потребитель, и на том спасибо. Портрет БФ изображен на купюре достоинством в 100 долларов, используемой прогрессивной частью человечества не в качестве платежного средства, но в качестве проводника в организм дорогостоящего, если, конечно, не бодяжный, белого порошка. Филадельфия, она же “город квакеров”, когда-то ее основавших ( квакеры, на минуточку, это такая протестантская секта, типа амишей, но более лояльно относящаяся к научно-техническому прогрессу. Амиши – те вообще в средневековье живут, ездят на ослах и пашут на буйволах.), – место, где БФ провел большую часть своей жизни. По утверждениям авторов некогда популярного ситкома с Денни ДеВито в одной из ролей, It’ s always sunny in Philadelfia. Лютая дезинформация! Недавно вымок, как собака, под тамошним дождичком.

Термидор — месяц французского «республиканского календаря» , где-то с середины июля по середину августа, плюс-минус неделя, точно не помню. Кстати, о дурной привычке всех революционеров разрушать все сущее до них до основания, календари в том числе, за что и отгребают неминуемо. Так, товарищ Робеспьер в ходе великой французской контрреволюции, приключившейся аккурат в этот месяц, был заарестован, осу́жден и обезглавлен, дабы впредь никому не пришло в голову поганить устоявшуюся систему летоисчисления. Попутно само слово термидор стало синонимом любого контр-революционного переворота. «Лё во д’ор», буквально «золотой телец» — куплеты Мефистофеля из оперы «Фауст». На земле-е-е-е весь род людской….

Магеллановы облака, большое и малое, — карликовые галактики, спутники Млечного Пути.

 

***

Так вот, запоминай, малыш: когда ничто не мило,
Нет одиночества, есть лишь исчезновенье мира,
Как будто стал он – круглый нуль, и сам себе стал враг, да
Как будто снова заглянул в глаза-как-два-смарагда:
«Забытая, ужели — ты? Мечта моя и мука?
А вдруг твой зов уже летит, превысив скорость звука?
А вдруг помолвлена свеча с зарницами, с громами?»
Боюсь представить, что сейчас, найдя платок в кармане,
Нашарят пальцы узелок, о чем-то вспомнить тужась…
Средневековое село, студёно-сладкий ужас,
Печными трубами по-над застыл лихой Возничий.
И он — всего лишь экспонат Музея Безразличий:
Война придет ли — так война, с востока — так с востока,
Следи за нами, знай о нас, недремлющее око!
Юли, волчок, игла, челночь, не смей за ними, веко,
Поскольку время нынче — ночь. И осень — имя века…

 

***

Мудрец привык держать в узде свои советы,
Вы слишком долго жили здесь, в низовьях Леты,
От ваших, нет, не то, чтоб драм, — от разговоров
Пруд костенел по вечерам, свой рыбий норов
И застоявшуюся муть уже не пряча,
А я считал, чтобы заснуть, певцов бродячих,
Пока в молитвах били лбы без всяких мер вы,
Был или не́ был или был невидим первый,
Второй был зол, а третий мил, играл на лютне,
Кого из них вчера убил безумный путник,
Достав топор из рюкзака движеньем скорым?
…Плывет безжалостный закат над темным бором
И заколочен до весны холодный флигель,
«Кому из нас теперь нужны все эти книги —
„Самогипноз“, „Игра в крикет“ и „Хатха-йога“?
Созвучий в нашем языке не так уж много» —
Ты говоришь — «Всему тщета — первооснова.
Нас держит на плаву мечта о том, что снова,
Господь измыслит мне скелет, добавит мяса:
Ступай, живи, готов ли нет, Tabula Rasa»…

 

Яна-Мария Курмангалина
Редактор Яна-Мария Курмангалина – поэт, прозаик. Родилась в 1979 году в Башкирии. Детство прошло в Западной Сибири, юность – в Краснодарском крае и Ростове-на-Дону. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького (семинар В.А. Кострова) и получила кинодраматургическое образование во ВГИКе им. С.А. Герасимова (мастерская А.Я. Инина). Автор пяти книг, в т.ч. сборника стихов «Спит Вероника» (Стеклограф, 2019). Стихи, статьи и переводы публиковались в российской и зарубежной периодике, в том числе в журналах: «Новый берег», «Гвидеон», «Дружба народов», «Prosodia», «Интерпоэзия», «Октябрь», «Эмигрантская лира», «Гостиная», «Этажи», «Байкал» и др. Участник программы содружества стран в области литературы «Минская инициатива», участник студии сравнительного перевода «Шкереберть» журнала «Дружба народов». Дипломант Волошинского конкурса (2015), призер поэтического конкурса «Заблудившийся трамвай», фестиваля «Петербургские мосты» (2018), победитель конкурса «Эмигрантская лира» (2018) и т. д. Заместитель главного редактора журнала «Эмигрантская лира».