Эссе Михаила Квадратова о романе Светланы Хромовой – откуда вырастает детская мечта о приключениях и райских островах; о таинственности дайвинга и композиционном “трехвидовом” устройстве частей.
Светлана Хромова. «Совместное дыхание. Жизнь и любовь подводных пловцов». – М.: Издательство «Книжный мир», 2020 г. – 416 с.
 

 

Михаил Квадратов // Формаслов
Михаил Квадратов // Формаслов

В античности считалось, что рай где-то на земле, на блаженных островах, острова эти лежат далеко в океане на краю земли. На островах всегда весна, а попавшие туда после смерти живут среди богов, никогда не болеют и не страдают. Добраться до блаженных островов практически невозможно, для путешествия не хватит сил и питьевой воды, да и лодки ненадежны.

Но шел прогресс, и вот уже человек открыл все острова на земной поверхности, даже самые отдаленные; оттуда повезли золото, экзотические фрукты и рабов. Однако рая земного не нашли. Но мечта осталась.

Советские дети, и я среди них, любили «Остров сокровищ», безотрывно читали и другие книги про далекие и необитаемые острова. А это все отголоски античных мифов о рае. Остров необитаемый – примерно то же самое, что и райский, блаженный. Каждый ребенок хотел на такой остров, чтобы его оставили в покое старшие, не заставляли есть манную кашу, делать уроки. А еще хорошо найти в джунглях клад, чтобы всю жизнь не работать.

Потом появились книги и телевизионные фильмы Жака-Ива Кусто, которые рассказывали про дальние острова и океанские глубины. Помню, я и сам хотел поступить в институт, где готовят океанологов. Но это осталось в мечтах.

«Она изучила все книги Кусто, а когда однажды серию его фильмов показывали по телевизору днем, ей даже разрешили не ходить в школу. Нырять Анна-Мария научилась раньше, чем плавать». Главная героиня романа тоже не избежала обаяния фильмов известного французского испытателя подводного мира.

В книге Светланы Хромовой действие разыгрывается в мире дайверов. Дайвинг – область не очень открытая, особенная. Не понятно, о каких приспособлениях и способах выживания в толще воды идет речь, если сам не попробовал. Все загадочно. В тексте встречаются названия предметов, которые можешь представить только приблизительно. Но все равно выстраивается картина, работает фантазия, и это часто главное. Можно провести сравнение – когда читаешь книгу по алхимии, в ней много непонятного, говорят, что даже иногда самим алхимикам. А картина все равно складывается.

«В техклассе пахло бассейном и еще чем-то, немного напоминающим автомобильные покрышки – это был запах сохнущих гидрокостюмов. Вывернутые наизнанку, они уныло теснились на вешалках, словно свежеснятые шкурки морских животных. С некоторых все еще стекала вода, бежавшая в угол, где возвышалась горка из разноцветных ласт. «Словно плавнички», – подумала она и попыталась представить, как выглядит охотник, добывший все эти шкурки-костюмы и плавники-ласты. Но вместо человека воображение рисовало огромный черный гарпун…»

Светлана Хромова – поэтесса, а это всегда оставляет след в прозаических текстах. Хотя «Совместное дыхание» – это не то, что называется «прозой поэта». Нет, просто видно умение подбирать слова, чтобы стояли в правильном порядке, звук лился ровно, без спотыкачей и заноз. А ведь таких корявостей сколько угодно в романах успешных прозаиков, это выявляется не обязательно при декламации вслух, а просто при чтении неторопливом, когда не ставишь цель обязательно пробежать главу к следующей станции метро.

В романе «Совместное дыхание» существуют три вида текста, каждая глава разделена натрое: основная часть и два к ней вступления.

Первое вступление, самое короткое и плотное, имитирующее постинг в социальной сети, представляет собой кусок нерифмованный поэзии. Здесь чаще всего поднимаются общие вопросы, вопросы философские. По-настоящему философские, но без занудства.

Потом идет страница дневника; это уже ритмизированная проза, представляет собой воспоминание, и не только из жизни героини, но и из жизни ее дедушек, прабабушек, родителей. Вообще тема прошлого и прошлого совсем недавнего в романе поднимается часто.

И основная, третья часть каждой главы – хорошая проза, собственно повествование. Можно сказать это бытописание, рассказы о нелегкой жизни женщины, о любовных заботах. Значительное место отведено отношениям женщины и мужчины, больше описанное, конечно, со стороны женщины, и это исследовано блестяще. Тут тоже можно вспомнить алхимические книги. Ведь не все, о чем рассуждает женщина, до конца может понять мужчина.

В романе применяются приемы саспенса, сюжет мастерски нагнетается. Ведь, перефразируя классика, если описывается пучина, то ближе к финалу из глубин обязательно должна появиться акула, которая убьет часть нейтральных второстепенных героев.

«Они остановились у скалы с мемориальными табличками дайверам, погибшим в Blue Hole – печально известной Голубой дыре, даже скорее – бездне. Это природный рифовый «колодец», уходящий вниз более чем на стометровую глубину. Из него есть выход в открытое море через арку, свод которой находится примерно на шестидесяти метрах. И чтобы пройти под ней, сюда приезжают дайверы из разных стран. Надписи на английском, русском, арабском… При чтении этих дат и имен, сердце ежилось под мимолетным сквознячком вечности, чувствуя, что смерть – рядом».

И вообще по этому роману хорошо бы поставить фильм. Здесь все есть для кино. Острый, искусно выстроенный сюжет, когда до последней главы не очень понимаешь, чем все это может закончиться. Живые объемно выписанные герои, которые не только рассуждают, но и действуют, что не очень часто встретишь сейчас в художественной прозе.

И конечно, в будущем фильме должны быть подводные съемки, которые сами по себе являлись бы его ценной частью. Вспомним прекрасные подводные съемки Кусто, а ведь с тех пор качество видеоаппаратуры и сложность технологий шагнули далеко вперед. Правда, может поменьше стало видов рыб и растений. Но вода в океане все такая же прозрачная.

«Заодно Марианна узнала кто такая Барбара из Блю Холла – погибшая женщина-дайвер, пытавшаяся пройти арку на одном баллоне. Тело ее до сих пор лежит там, как и многих других погибших. Кого-то решили оставить на дне родственники, а кого и некому было поднимать… Глядя на оболочки тел, присыпанные донной взвесью, Маша чувствовала смесь страха, любопытства и одновременно острое желание узнать детали каждой смерти».

Конечно, некоторые эпизоды оказались бы не для всех, пришлось бы пометить фильм клеймом «восемнадцать плюс». И это касается не любовной истории, которая как раз выписана в классическом стиле, практически целомудренно. Речь идет об узнаваемых приметах времени. Условно – это корпоративы с летающими фаллоимитаторами. Но уж такова нынешняя жизнь.

Вода – часто символ смерти, в воде человек жить не может, это враждебная стихия. Для чего человеку нужно раз за разом погружаться, ведь, помимо подводных красот, дайверу приходится видеть гибель друзей и знакомых. В романе немало таких рассуждений; автор – человек, который знает об этом не понаслышке.

«Рыбьи стайки деловито крутились рядом с металлическими сводами, уходящими вверх и заросшими кораллами и водорослями настолько, что, поднимая голову, иногда нельзя было понять – это затонувший корабль или причудливо разросшийся коралловый риф. Проплывая мимо длинных мин, ящиков со снарядами, пушек и останков военной техники, раскиданной взрывом, Маша пыталась представить, как все это выглядело до катастрофы. Ржавые детали, оторванные колеса, разбросанные запчасти в зияющей корабельной ране… И рядом с этим – слаженная подводная жизнь новых хозяев».

Вообще главный герой романа – любовь. Нет смысла пересказывать сюжет и даже намекать на развязку. Много жизни, много смерти и конечно много любви. Под и над водой. Бывают ситуации, когда двоим дайверам приходится пользоваться одним оставшимся баллоном, только так возможно выжить. Это называется совместным дыханием, есть такой термин в учебнике по дайвингу.

«– …Думаю, Кусто не обидится, за него мы выпьем в следующий раз, а сейчас предлагаю – за четность!

И он поднял свой бокал с водой.

– А что значит за четность? Чтобы у всех была пара?

– Ну, – засмеялся он, – вообще-то это о том, чтобы количество погружений равнялось количеству всплытий. Но про пару тоже хорошо. Согласен!»

Тост за четность, за то, чтобы люди были не одиноки. Тост за то, чтобы количество погружений и подъемов совпадало. Иногда они не совпадают. Любовь и смерть, как всегда, рядом.

 

Анна Маркина
Редактор Анна Маркина – поэт, прозаик. Родилась в 1989г., живет в Москве. Окончила Литературный институт им. Горького. Публикации стихов и прозы – в «Дружбе Народов», «Prosodia», «Юности», «Зинзивере», «Слове/Word», «Белом Вороне», «Авроре», «Кольце А», «Южном Сиянии», журнале «Плавучий мост», «Независимой Газете», «Литературной газете» и др. Эссеистика и критика выходили в журналах «Лиterraтура» и «Дети Ра». Автор книги стихов «Кисточка из пони» (2016г.) и повести для детей и взрослых «Сиррекот, или Зефировая Гора» (2019г.). Финалист Григорьевской премии, Волошинского конкурса, премии Независимой Газеты «Нонконформизм», лауреат конкурса им. Бродского, премий «Провинция у моря», «Северная Земля», «Живая вода» и др. Стихи переведены на греческий и сербский языки. Член арт-группы #белкавкедах.