Когда знакомишься с тем, что делает в поэзии Сергей Пагын, возникает целый хоровод оптических иллюзий: малое становится значимым, призрачное осязаемым, реальность растворяется, как сахар в блюдечке кипятка. Надмирные ножницы щелкают, лампочки порхают, события скользят водомерками по дикой воде существования… Жизнь боярышника или осы становится нужнее твоей собственной. Завороженно наблюдаешь и очаровываешься. Светло, прозрачно, неизбежно. Золотой сон в жаркий полдень, неотвратимо завершающийся кроличьей норой.
Евгения Джен Баранова
Сергей Пагын родился в 1969 году в Молдове, в городе Единцы. Окончил филфак Бельцкого пединститута. С 2000 года – главный редактор регионального издания «Норд-инфо». Автор пяти книг стихов. Дипломант Международного поэтического конкурса имени Н.С.Гумилёва «Заблудившийся трамвай» (2010). Лауреат премии «Молодой Петербург» (2011). Победитель Международного поэтического интернет-конкурса «Эмигрантская лира» в номинации «Неоставленная страна» (Бельгия, 2012/2013). Член Ассоциации русских писателей Республики Молдова.

Сергей Пагын // Телесное теряя вещество

Поэт Сергей Пагын // Формаслов
Поэт Сергей Пагын. Журнал “Формаслов”

Голем

…А на лбу у него светится слово «ЖИЗНЬ»,
в голове – стекляшка, в груди – лоза.
– Вот слеплю, и будет он нам служить, –
говорит мне сын, тревожны его глаза.

– Будет нас спасать от любой войны,
будет гнать подальше от нас беду.
– Саша, сколько света и тишины
вон в апрельском облаке и в саду.

Дался тебе этот глиняный истукан!
Вон перо спускается по лучу…

Ухожу.
Наливаю вина в стакан.
И курю, и думаю, и молчу.


***
В самих себе мы – дикая вода,
не знающая музыки и слова.
Над нею жизнь проходит без следа,
без всякого прибытка и улова.

Она нема, она глуха, как сон,
по ней скользят событья-водомерки.
И если мир в ней как-то отражён,
то это просто судорога ветки,

и всплеск огня, и детский влажный рот,
скользнувший над, смеющийся, и снова
приходит смерть – и тут вода встаёт,
перетекая в музыку и слово.


***
Приходит час и страху увядать
иль рваться пряжей в темноте сердечной,
и скрипке сипло за окном играть
в глухом дворе о временном и вечном,

где плакальщиц воронья суета
у красного раскрытого футляра.
И станет вдруг доступна простота
твоим стихом зашептанного дара

неспешно жить,
смотреть в свое окно,
лущить фасоль,
тянуть за словом слово
и наблюдать как светится вино
меж пальцами в стакане стограммовом.

Все хорошо…
Еще хранит тепло,
сиротское, беспамятное, птичье,
карман глубокий старого пальто,
в котором ты найдешь лишь пару спичек

да медный грош с табачинкой сырой,
прилипшей крепко к полустертой решке.
Все хорошо…
Над бездною с тобой
чертополох,
боярышник,
орешник.


Спящий

Призрачны воды,
объявшие спящего пьяницу
Из японской поэзии


Прозрачны воды, призрачны, прозрачны.
Объяли душу, хлынули вовне,
неся в пространство водочно-табачный
печальный дух,
плывущий в тишине.

Он спит на лавке. Локоть под щекою.
Прижат пакет потёртый к животу.
Стоит амур с отбитой головою
и целится стрелою в пустоту.

Куда стрелять, в кого стрелять? Мы тоже –
часть пустоты, лоскутья сна его…
Зудит оса.
Идёт домой прохожий,
телесное теряя вещество.


Человек-ветряк

Загребая воздух за горстью горсть,
он стоит у рынка, как в горле кость.
Вертит всё рукою, спугнув собак.
– Я ветряк, – бормочет он, – я ветряк.

Я даю вам свет, я даю вам свет…
Люд идёт с базара варить обед
и смеется, смотрит: да кто таков?!
Только чует ход он иных ветров,

и стоит, и машет, и дела нет
до смешков прохожих,
и тонок свет,
и порхают лампочки, высоки,
за предел летя обжитой тоски.


Побег

Мне снился затянувшийся побег
из глиняного сумрачного дома.
И я бежал сквозь тёплый нежный снег
легко-легко, почти что невесомо

к невидимому морю на краю
живущего вне времени селенья.
И снег кончался, и тогда вовсю
в пути цвели ветвистые растенья.

Была вода прозрачна и суха,
как тонкое не жгущееся пламя,
как сосен многошумных шелуха,
кружащая воздушными волнами.

И я бросался в эту круговерть,
не чуя тела… А когда проснулся,
мне было ощущенье – словно смерть
я прогулял
и больше не вернулся.


***

Легчает жизни вещество
и переходит в свет.
И кроме света ничего,
пожалуй, что и нет.

Ну, разве только – смерть травы,
прозрачна и чиста.
Слетает с тёплой синевы
не лист, а тень листа.

Вот и твоя бесплотна нить –
кружится на ветрах.
Её уже не уловить
рукам небесных прях.

И слышишь ты в пространствах сих
как звонки и тонки
надмирных ножниц золотых
напрасные щелчки.

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова – поэт. Родилась в 1987 году в Херсоне. Публиковалась в журналах «Дружба народов», «Новый Берег», «Интерпоэзия», Prosodia, «Крещатик», Homo Legens, «Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Москва», «Плавучий мост», «Дальний Восток», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Южное сияние» и других. Лауреат премии журнала «Зинзивер» за 2016 год; лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» за 2018 год. Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор четырех поэтических книг, в том числе сборников «Рыбное место» (СПб.: «Алетейя», 2017) и «Хвойная музыка» (М.: «Водолей», 2019). Стихи переведены на английский, греческий и украинский языки. Сооснователь литературного журнала «Формаслов».