Дмитрий Дедюлин — поэт тонкий и печальный, человек трагического восприятия окружающей среды. К тому же визионер не может быть весёлым — насмотришься разного там, за условными пределами. А уж по эту сторону… Держись подальше от стад, берегись пастухов, «тупость — это канон современности — чем примитивнее изделие, чем проще организм тем ближе он к Истине — так возглашают современные пророки…», в то же время «современные пророки на самом деле любят сложное но кто ж об этом расскажет малым детушкам…» Но куда денешься, все мы люди и «как можно жить без объятий, без поцелуев, без нежности и любви?» Разнообразные «строгие врачи в маскхалатах» предписывают нам бояться и ненавидеть друг друга. Воздержимся по возможности.
Михаил Квадратов
 
Дмитрий Дедюлин родился в 1979 году в Харькове. Учился на филологическом факультете Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина. Окончил Национальные курсы иностранных языков по специальности «английский язык». Работал техником в лаборатории научного института, рабочим на заводе, продавцом, был частным предпринимателем. Стихи и рассказы публиковались в альманахах «Левада» и «Артикуляция», журналах «Союз писателей», «Воздух», «Контекст», «Дети Ра», «Харьков — что, где, когда», «Вещество», «Двоеточие», «Лиterraтура», интернет-изданиях «Новая реальность», «Кочегарка», «Полутона», портале «Мегалит» и т. д. Составитель и один из авторов коллективного сборника прозы «Три кита» (совместно с Олегом Петровым, Сандрой Мост; Харьков, 2017), автор сборников стихотворений «Зеркальные метаморфозы» (Москва, 2019), «Вобла в облаке» (Москва, 2020), «Древоточец» (Москва, 2021). Шорт-листер литературной премии «Кочегар» (2017). Живёт в Харькове.

 


Дмитрий Дедюлин // Хор архитекторов

 

прощальные маргиналии

как можно жить без объятий, без поцелуев, без нежности и любви? —
но именно это нам хотят предписать строгие врачи в маскхалатах скользящие
ночью при свете неслышной луны — по снегу, по белому снегу на лыжах
узких как мост над геенной — вы должны ненавидеть и бояться друг друга,
вы должны с опавшими лицами немо деревянно и осиново оседать
прислонившись к стенке и царапая пальцами воздух, воздух что со свистом
выходит из ваших лёгких должен напоминать клёкот горних орлов и белое
солнце пустыни взойдёт над печальным горизонтом — мне не за себя —
за державу обидно но гранаты у них не той системы и Верещагин взрывается
вместе с баркасом и тонет в водовороте досок, обшивки и того случайного
мусора который называется житейским но который составляет основу нашей
жизни — жизни одиноких пигмеев затерянных в колесе Сансары крутящемся
с неимоверной скоростью так что даже белки не успевают пробежать свой
отрезок пути и разгрызть калёный орешек Александра Сергеевича Пушкина — поэта который и создал Россию чтобы простить её навсегда

 

поединок

когда Оксимирон привёл полчища своих друзей для схватки с Гнойным он
не знал что предстанет перед ним некий Санчо Панса — ибо плебей
лишённый разума — это хам в кованной кубатуре столетия которое
приблизилось к нам и дышит в лицо ибо Слава — плебей из Хабаровска —
человек который мыслит простыми уравнениями (2+2=4) и для которого всё
очевидно, который воспринимает всё буквально и интеллигент Оксимирон — Дон-Кихот борющийся с призраками мавританцев, инопланетны друг другу
= им нечего сказать в этом поединке, столкнувшись на ринге батла — один
знает многое — Оксфорд бурной жизни, другой почти ничего — другой жил
схематичной жизнь пэтэушника, Слава скользящий по поверхности чёрного
зеркала и Оксимирон видящий в нём — в чёрном водоёме Вальхаллы,
бледных призраков, находятся в разных измерениях и говно концептуализма
и свет консервативной революции никак не смешаются друг с другом —
о, разумный Дон-Кихот и безумный Санчо Панса вертящиеся в нелепом
танце друг возле друга — Санчо Панса убьёт Дон-Кихота но потом погибнет
сам потому что придут чёрные рыцари и совлекут его — это заблудшее эго,
с тяжёлого пьедестала и бросят в подвал полный крови и зубчатых мечей и
колёс — Санчо катался на колёсах, лизал марки — был филателистом как
Оксимирон в моём тексте — в совершеннейшем художественном вымысле и
вот уже чёрные волны скрывают их от нас и наши герои погружаются на дно
Атлантиды — белые города, синий океан и гордые рыбы плавающие стаями
вокруг поверженных статуй

 

тополь Италии

когда я слушал «Адажио» Малера мне казалось что эта чёрная музыка
говорит со мной человеческими голосами — холодное эхо витало в глубине
белых зеркал и голубой рассвет вздымался от белой горы, зелёного залива и
пьяного путешественника который стоял возле поручня и шатался глядя
вдаль и спокойно прикладывал ладонь к тёмным глазам глядя на эти оливы,
на низкую полоску берега и на покорного ослика везущего вязанку дров где
дорога вилась — вон видны ворота и одинокий тополь, далее ступени —
выщербленные камни по которым взбираются во двор и старый колодец,
деревянная дверь и чашка лежащая на перилах — вот и всё что я запомнил
от музыки великого влюблённого австрийца жившего в тенетах своей судьбы
на пригорке людного мира там где собираются белые нетопыри в золочёных
одеждах и тяжко летают под куполом будь это базилика святого Петра или
Санта-Мария-Маджоре

 

воздух

Тиэко, воздух! — жизнь на Марсе сегодня исключает пепел — сегодня жизнь моя смеётся над этим знанием разлуки — над этим плаваньем печали, над пустотой, над тайным брегом, с которым вы, увы, столкнулись, но накреняется пирога и самураи спорят с морем на джонке утлой иль на барже над этим миром проплывая, закатного касаясь солнца и Леда бедная смеётся над Зевсом в голубых одёжках спустившимся с этим морем к нам в темноте поправить праздник и научить справлять героев святое Неба новоселье, ведь Небо на Земле как чудо, как повесть о зелёном снеге который выпал на базарах и превратился в белый сахар который ели сны и люди и дети в каменной пустыне!

 

о Богах

если Богам надоел ты то сбросят Они с любого тебя возвышенья — серую лодку качать не пристало, но так же власы разрывать и посыпать свою лысину пеплом, снегом вчерашним умерших и праздных надежд — бедные Боги и сами уже от тебя не желают иного — только лишь в зыбке тебя возрастить и направить на белый простор там где порхают цветы и безумные дети отважно тихо шагают по тропкам унылых болот — ангелы, ангелы, вы ли меня пригласили к знамени Рая, к весеннему бедному дню, но я скольжу по холодному тёмному снегу — Сердце я вижу — прохладное Сердце толпы и сквозь него я скольжу и взлетаю на горку златую — белое солнце, прости, возвращенье, луна, одолей

 

две стороны чёрно-белого кубика Рубика

1
тупость — это канон современности — чем примитивнее изделие, чем проще
организм тем ближе он к Истине — так возглашают современные пророки и
они насаждают эти две извилины забитые грязным снегом, эти два поручня
в общую купальню — санный путь в никуда — в дурную бесконечность
механического разврата ибо большинство людей не думают а спариваются
мозговыми ответвлениями и отростками — рогами глупости а над ними — над этими рогами и санным путём порхает чёрный ангел Шуберт — бежите,
олени, куда хотите — вы все прибежите куда надо — в стойло ибо путь ваш
предначертан и помечен флажками — Прекрасная Мельничиха заждалась
Синего Охотника — она ставит пиво на стол а он приволакивает оленью тушу — «ещё одного оленя я убил на нынешней охоте» — говорит он и они весело ужинают при свечах в большой комнате украшенной оленьими рогами и пучками чеснока отпугивающими злых духов которые тоже хотят оленины


2
современные пророки на самом деле любят сложное но кто ж об этом
расскажет малым детушкам которые ни черта не понимают — поэтому они
заставляют их играть в кубики-рубики — там — в стеклянном кубе где падает малиновый снег и золотая звезда светится среди новогодней мишуры


3
чем больше отчуждение от «реальности» тем управляемее персонажи — мы
сконструируем для них любую клетку и они поверят в любую сказку которая
покажется им белым днём но чёрный ветер разобьёт её и острым холодом
повеет в замкнутое пространство а их сердце не выдержат ибо привыкли
существовать в паутине плюша и пластмассовых клеток


4
белым днём и страшным светом
светит чёрная черта
я родился быть поэтом
потому что красота

это тоже отблеск Божий
это знак дневных светил
и бежит луна по коже
бедных зайцев и тортилл

 

Редактор Михаил Квадратов – поэт, прозаик. Родился в 1962 году в городе Сарапуле (УАССР). В 1985 году закончил Московский инженерно-физический институт. Кандидат физико-математических наук. Проживает в Москве. Публиковался в журналах «Знамя», «Волга», «Новый Берег», «Новый мир», «Homo Legens». Автор поэтических книг «делирий» (2004), «Землепользование» (2006), «Тени брошенных вещей» (2016). Победитель поэтической премии «Живая вода» (2008). Финалист Григорьевской поэтической премии (2012). Автор романа «Гномья яма» (2013). Рукопись сборника рассказов «Синдром Линнея» номинирована на премию «Национальный бестселлер» (2018).