Подборка стихотворений Владимира Навроцкого открывается стихотворением «Сонный язык» — и более точного определения этим стихам не придумать. Пространство сна — это пространство сдвигов, иногда едва заметных. Вспомните это ощущение: снится нечто знакомое, но как будто немного не то, и непонятно, в чём дело. Такой же эффект производит поэтический язык Владимира Навроцкого.
Работает это так же, как и во сне: меняется не общая картина, а некоторые детали. Тут необычное управление, там игра на созвучиях, здесь слово обрастает новыми значениями — в стихотворении «Неудобно» Навроцкий иронизирует, мол, «нарошно разрушил автоматизм языка», но вообще-то именно этим он и занимается. «Мне всегда говорить неудобно», заключает он, и «сонный язык» оказывается способом преодолеть неудобство и невозможность речи, вывести её в иное пространство. Как оно там, в ином пространстве — смотрите сами.
Евгения Ульянкина

Владимир Навроцкий родился в 1979 году в п. Зырянка (Якутия). Живёт в Пензе, работает программистом. Автор книги стихов «В ладонях полынь» (Приволжский филиал ГЦСИ, 2013). C 2007 года публиковал стихи в журналах «Воздух», «Знамя», «Homo Legens», «Волга». Участвовал в фестивалях «Стрелка» (Нижний Новгород, 2010), «Речет» (Нижний Новгород, 2011), «Лубок к Родине» (Рязань, 2016), «Центр Весны» (Саратов, 2017), «Соль» (Прага, 2017). В 2014 году вошёл в короткий список премии «Дебют» в номинации «Поэзия».

 


Владимир Навроцкий // Камнь

 

Владимир Навроцкий // Формаслов
Владимир Навроцкий // Формаслов

Сонный язык

«Здравствуй, я снова к тебе
учиться сонному языку»,
и ты говоришь:

«Сбор облепихи,
джемо -варение и -яденье
здесь неразрывны,
и всё называется “рыжь”;

сосново-досочная теснота
с глухими ударами
тут называется “тесь”…»

«Больше не унесу, спасибо», —
покидаю пределы сна.

вынырнул, записал:
пополнена слов казна.

Не понимаю, как жил,
пока этих слов не знал.

Поэтому и люблю быть там
и не очень люблю здесь.

 

Камни

Я намерен рассказывать о камнях
подробно и монотонно
Без динамики
без интонации
У меня их примерно тонна:

Нравственный камень,
не терпящий камня на камне;
Камень, и ныне согретый
давно неживыми руками;
Камень, расколотый пополам, не
В каменоломне, но в каменоправне;

Камень, требующий
называть себя поэтически:
КАМНЬ, и никак иначе;
Камень, обозначающий для никого
дорожку на брошенной даче;
Камень на тонкой шее,
обеспечивающий голове удачу;

Камень — результат
дурацкого разорительного
обратного
алхимического превращенья;

Камень, требующий от мимоидущего
уловить любви приращенье;

Две команды камней,
собою играющие в «четыре в ряд».

Я не хотел говорить о камнях
меня вынудили
Из грохочущего гравия
извергаемого
из камазного кузова
выудили
«Говори», — говорят.

 

Неудобно

Звонят
вам удобно сейчас говорить
говорят

Говорю
хорошо бы на завтра
перенести

Например
промежуток
с пяти тридцати
до шести

Когда знаете окна района
предзакатным знаете солнцем
горят

Посижу и погневаюсь
Неуклюже ругнусь,
наподобие «вашу ж едрррить»

как из книжки Гластафьева
освобожденный зэка

может даже ногою
мысленно топну

«Вам удобно сейчас говорить?»
Даже так:
«Вям удёёёбнё сицяс гаваииить?»

Чтоб вы знали, я русский
контемпоральный поэт,
Я нарошно разрушил
автоматизм языка,

Мне всегда говорить неудобно

 

П’лтораха

«Нек’торое желание пьяненьким полежать
В полдень в густом зелёном
под монастырской стеной,
Видеть и проследить избранного мураша,
Где-то ему помогя, где-то и помешав,
путь его к норке палочкой развороша —
Бывает и у меня, случается и со мной.

Но — как объяснить?
Я хотел бы смотреть
На лопух, букашек и стены
Как человек, имеющий к ним
(неважно с какой стороны)
принадлежности отношение.

А тот, кто я есть,
не знает даже названий
этих строений, творений, растений,
не говоря о владении,
дарении, распоряжении», —

Прокрикивает некто,
лень и взглянуть,
над нашими головами
кому-то в мобильной трубе,

Но может, и нам
или себе.

А мы у красивой стены продолжаем
Лежать, голова к голове, конечности врозь,
Наблюдать околокорневую жизнь.

Прохожий!

Сомненья отбрось,
Из пл’торахи отхлёбывай,
рядом ложись!

 

Вагончик

Вагончик на вагончике на рынке вещевом
А может на строительном
а может пищевом

В вагончике пониже
холодный чёрный склад

А в верхнем раскрывается
портал в ад.



Да нет, шучу: там постер с Пэм,
видеомагнитофон ВМ,
стол с чайником, диванчик
в телевизоре играют
Металлург и Нальчик

В компьютере попискивает тетрис
повизгивает касперский
молчит один эс

А вот и вторая дверь:
Должна, по всему, открываться
в морозную пустоту над рынком,
Но открывается в неоновый лес.



Я не знаю, почему я назвал это «лес»,
ведь у этого есть также черты
поэмы, митинга, школы, завода

Как в хлебе, округлые помещения
разных размеров,
между ними лестницы, трубы и переходы

Как на региональном форуме,
сотни умов
искрят, дымят,
сообща поднимают вопросы

Отовсюду пение,
пение миллионоголосо

Грибница семантики светится,
всё проницает,
уходит
вниз
вниз
вниз
к праязыку

И вот тут я себя и тебя
от пугающих этих видений
оторву
отсеку

 

Пустыня

давайте не будем
вот это вот всё
что мы сейчас

а вспомним,
как торговали бензином и шинами
в красной пустыне

ветхие раскладные стулья
пыльных сухих террас

один сикспак под ногами
второй в холодосе стынет

прёт через наш минимаркет,
сквозь наши терраски,
прорехи в шезлонгах-лонгшезах
(пахнет песком и железом)

весь ветер который на свете есть

сидим, ничего не ждём,
ничего и не происходит,
торгуем, пикапы красим

напомните, как это вышло,
что ничего не случалось,
но все были там, а оказались здесь,

и кто остался на кассе

 

Счастье

Разве это не счастье? что же ты рыло
комом несёшь, чудак?

— просто я представлял себе счастье
не совсем так

счастье — лето, каникулы, музыка, пение,
иностранная литература, отсутствие дел,

ежеутренне едешь на мраморные ступени
Дворца Дворцов например Культуры
(где внутри никогда и не был
и не хотел)

И Дворец
и ступени
и на парапетах сидящих небрежно
из троллейбуса видишь издалека

за Дворцом начинается набережная:
небольшое (для моря) море
или большая (для рек) река

на ступенях — твои
со всей жизни собравшиеся
всем 17-21-32, неважно

ничего не делаете
или что-то делаете,
тоже неважно

нет, не жарко, тепло
и от (моря или реки) влажно

 

Редактор Евгения Ульянкина – поэт. Родилась в 1992 году в Караганде (Казахстан), с 2000 года живёт в Москве. Окончила ФИЯР МГУ им. М.В. Ломоносова (регионоведение Франции), работает в театральном Центре имени Вс. Мейерхольда. Стихи публиковались в журналах «Дружба народов», «Кольцо А», «Лиterraтура», на портале «полутона» и др. Соредактор телеграм-канала «Метажурнал», ведёт свой телеграм-канал «поэты первой необходимости». Второе место премии «Лицей» (2020). Автор книги стихов «Как живое» (М.: Воймега, 2020).