«Ведь я — сочинитель, человек, называющий все по имени, отнимающий аромат у живого цветка».
Дурень ты, Блок! Впрочем, я излишне резок. Просто ты — в плену (но прекрасном) одной парадигмы. Сочинитель — это придумываюший всему много имен. Сегодня он выбирает одно из них, завтра — другое. Но каждый раз старается выбрать самое точное на этот момент.
В свое время я искренне удивлялся, как это никто не мог понять, почему в стихотворении Звягинцева матрос, швартующий катер в камере шлюза, назван витрувианским человеком. Думали даже, что это какая-то ошибка, и речь идет о другом. Для меня же как будто прожектором сразу осветили всю сцену и подчеркнули точность метафоры: расставивший ноги для устойчивости, раскинувший руки для точного бросания каната — но только что стоял, сдвинув ноги и с руками по швам! Витрувианский человек! Еще и тельняшку из-за жары наверняка скинул — торс на виду. И кудри вьются у лица!Смотрите, как вся картина обрисована двумя словами. И так у Звягинцева, с его метафорическим, и одновременно чисто по-архитекторски любующимся деталью глазом — везде. Они — поэтические родственники и с Парщиковым, и с Сен-Сеньковым, но Звягинцев — весь солнечный, летний, весь — «А, брось, старик, о глобальном — потом! Глянь-ка на вон ту птицу вдалеке! Как считаешь, это лунь болотный или кулик голодный, а?»
Геннадий Каневский
Николай Звягинцев — поэт, переводчик. Родился в 1967 году в Подмосковье. Окончил Московский архитектурный институт; работает графическим дизайнером. Автор семи стихотворных сборников. Печатался в антологиях «Самиздат века» и «Девять измерений», журналах «Новый мир», «Знамя», «Воздух», «Волга», альманахах «Вавилон», «Авторник» и многих других. Стихи переведены на английский, французский, немецкий, испанский, итальянский, румынский, эстонский и украинский языки. Шорт-лист Премии Андрея Белого (2008, 2017); стипендия Фонда памяти Иосифа Бродского (2009), Большая премия «Московский счёт» (2013). В последние годы переводит китайскую поэзию — по большей части древнюю и средневековую, а также стихи современных поэтов. В Китае вышло 4 книги его переводов.
.
***
Пока под снегом всё, пока
Из чёрных буковок река.
Смотри, расчищенная книга,
Смотри, там кто-то ловит рыбу.
Сколь ты свирель, сколь ты свирепа.
Здесь у тебя с изнанки неба
Для птиц кормушка для людей.
Возьми лопату и владей.
***
Серый серый на просвет
Как на паспортный контроль
Какая-то сцена древней охоты
Наскальная бедная красота
Где смотрят на мир одними глазами
Только у лисы они впереди
А у зайчика по бокам
Мне говорила одна актриса
Я только на сцене живу с глазами
То есть была себе буква е
А вышла замуж за букву ё
Главное ведь не куда они смотрят
А где они на голове
Правда есть и совсем другие
У них клювы
У них небо
***
Хануман обезьяний король
Как мы часто с друзьями
Теперь говорим
А как будто висим
И не в пятки душа убежала
А в кончики пальцев
И если разжать
Или всё по-другому
У нас затяжной разговор
Только скоро земля
И пора раскрываться
Не то разобьёмся
***
Нине Александровой
Да здравствует фигура случайного цвета,
Любимого города пиджачная пара.
Люди прозрачные, как волжская рыба,
Несут через реку поручни трамвая.
Там ещё под пальцем проминается глина,
Глиняные боги в конце променада.
А есть ещё те, кто сидит на карнизе,
Все одуванчики, что под ними.
***
откуда ты знаешь девушка из самарры
что это шубка моей будущей мамы
что утюг похож на ждущего кота
и что если долго висит на стене
когда-нибудь выстрелит велосипед
вот она выпрыгнула из седла
выключила утюг
и поставила на пол
а он удивился что не покормили
***
Афродита из моей головы,
Постарайся для лисы и совы.
Подожди, пока она подожжёт,
Просто так сама себя подождёт —
Самокатчица, сама и они,
Подорожник, половинка луны.
***
так просто чистят колизей
как будто чистят апельсин
так часовые пояса
снимают в аэропорту
а там два неба на земле
зелёной кверху стороной
они
про
ва
ли
ва
ют
ся
и перевёртываются
в тональность до
там только белый цвет
скажи зачем тебе гараж на две луны
скажи ты видишь между облаков
Заметки на полях перевода
Я сделал событие, приходите.
Это будет в Западном Чжоу,
В среднем течении Хуанхэ —
Ровный остров, кругом никого.
Разве что вам повезёт увидеть
Файзова, вышедшего покурить
(Он всегда так делает перед началом литературного вечера).
Тогда порядок, не промахнётесь.
Всё случится этой весной,
Только три тысячи лет назад.
Дело в том, что китайский язык
Для слов-носителей сильных чувств
(Любить, ненавидеть и иже с ними)
Использует лишь настоящее время.
Так что не бойтесь и приходите.
Я, кроме вас, пригласил двоих,
Юношу с девушкой (это птицы).
Да, они персонажи текста,
Там идёт подражание звукам
И дзвенькают парные имена,
Но не уверен, что правильно понял,
Как их на самом деле зовут.
Обычно считают, что это рыбный орёл, по-другому скопа. Но я с трудом себе представляю, чтобы злобная птица с кривыми когтями так просто взяла и открыла самую главную китайскую книгу. Вообразите: на самой первой странице, в первой строке – рыбный орёл. Ну куда.
Скоро вернутся в родные края
Рыбный орёл и бей-дзин ка-о-я!
Да, привыкли, что это утки,
Но, по-моему, это неправильно,
Как и традиция комментаторов
Говорить, что они неразлучники:
Там же сказано, что «слетелись» —
Значит, встретились уже здесь.
А вернее сказать, что встретятся
Через три тысячи лет назад:
Долетят до Хуанхэ,
Отыщут остров,
Увидят Файзова,
Вот и всё.
Надо сказать, с чего всё началось. Я нагло вторгся на заповедную территорию и вас за собой зову, а вдруг сейчас навстречу выйдет цилинь или даже сыбусян.
Где-то в самом начале двадцатых,
На Церковной улице в Петрограде,
В школу однажды пришёл учёный,
Детям рассказывал о Китае.
А впечатлительного одного
Поднял за шиворот и показал:
Смотри, диковинные значки,
Звуки диковинные за ними.
Вот река и остров на ней,
Сейчас они туда прилетят.
Ты будешь всю жизнь искать имена
Для трав и растений, людей и птиц,
Резать строчки, летать над ними,
Говорить о прошедших мимо.
Магадан, Ленинград, Москва,
Ленинград, Норильск, Ленинград.
Там лес двухцветные рифмы прячет,
Кони скачут, олень бежит,
Звонкие девушки и кавалеры
Шествуют за городской стеной.
Птицы, птицы, как вас зовут.
В том же веке, «не с начала, так от конца», на той же улице в Ленинграде, которая теперь улица Блохина, будет знаменитая цоевская кочегарка.
«Я искал здесь вино, а нашёл третий глаз…»
Итак, три тысячи лет назад.
Но пусть это будут добрые птицы,
Пусть даже потом
Знатоки предмета
Будут бить меня по голове
(Бамбуковой палкой, чем же ещё).
Мы ведь ловим не букву, а дух.
Так что, прошу, не рыбный орёл.
Утки были, но пусть не утки.
Может, какие-нибудь кулики
Или кто-то из пастушковых?
Кто там у них?
Султанка, погоныш,
Камышница,
Водяной пастушок…
Коростель!
Решено, начинаем.
Два коростеля…
Файзов, встречай.
