Поэзии Михаила Квадратова, состоящей из мрачноватого сплава абсурда и наивности, свойственна определенная мистическая прозорливость. «Там у вас колун неумелый / рубит радостно за правое дело». Освобожденные жители коллективного бессознательного здесь лютуют: то пляшут кекуок на общелитературных аллюзиях, то подглядывают туда, куда и смотреть не стоило бы. «мыши раскрошили твердь / в небо некому смотреть». Казалось бы, «никто не любит нас», но отчего же так увлекательно, так просторно?..
Евгения Джен Баранова
Михаил Квадратов — поэт, прозаик. Родился в 1962 году в Сарапуле (Удмуртская АССР). Окончил Московский инженерно-физический институт. Кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник. Публиковался в журналах «Знамя», «Волга», «Новый Берег», «Новый мир», «Формаслов», «Лиterraтура», Homo Legens. Автор четырёх поэтических книг и четырёх книг прозы. Финалист поэтической Григорьевской премии (2012). Входил в длинные списки премий «Национальный бестселлер» (2018) и «Большая книга» (2023). Живёт в Москве.
Михаил Квадратов // никто не любит нас
***
Я сегодня чего-то устал,
не пойду гулять в барсучий квартал.
Там у вас колун неумелый
рубит радостно за правое дело.
Карамельки подкидывает в карман
коротышка-век — дёрганый клептоман.
Среди колод и жаровен
бормочет — виновен.
***
Гудели пчёлы, гудели гномы —
рабы коробок и подземелий.
Кругом работа, и мы не дома,
давно не ели, ещё не пели.
Тревожно как-то, июль и лето,
понурый Пестель не ждёт расплаты.
Ну да, писали, а что тебе-то?
Ну, бля, куда ты.
***
дан приказ ему на марс
ей куда-то тоже
в мире нет смелее нас
нет сильней и строже
наш отряд ведёт вперёд
юноша альцгеймер
рассекает лунный лёд
плюшевый пропеллер
***
мыши раскрошили твердь
в небо некому смотреть
нету неба надо мною
нету неба под тобою
и летит огнеподобен
средь космических колдобин
метеоров и камней
призрак родины моей
***
электрические хунвейбины
натирают мелом пуговицы-глаза
чтоб сияли как чистая правда
хунвейбинам велят накидывать мешковину
бить злодеев по пальцам и по очкам
но тебе дружок ничего не будет
ты ж не шлялся по книжным
ты мирно спал
не читал запрещёнку в кровати
ты мирно спал и питался
***
исконно, даже присно
и далее, и днесь
и ёрзает, и ползает
и скоро будет здесь
теснится, продирается
по крохам, по частям
по каплям, по молекулам
по зёрнам, по гвоздям
он каждый раз стесняется
ненужной ширины
такие обстоятельства
драконам не нужны
но, наконец, пробился
прорвался, пробил час
похоже: гость безумный
пока не видит нас
замри, застынь, замолкни
никто не любит нас
***
великий сказочник давно предупреждал:
наступит день — догонят и обманут
большая ледяная крыса под мостом
попросит паспорт
«также конфискуем
при жизни не пробитые талоны
вам, гражданин, талоны
ни к чему»
ты паспорт никому не отдавай!
отдай талонов где-то половину
начнет считать, замешкается —
прочь!
а паспорт — не давай!
хоть и просрочен
аглая и аделя
аделаида осенью студёной
санировала мозговые норы
искала переулки в голове
сперва высчитывала самый самый нижний
там в тёмной полукомнатной квартире
обосновался марк хрящов опрятный
она его не любит избегает
ещё в подвалах головных бывает
каких-то вялых сущностей без счёта
однако нелюди аделаиде жалки
вот есть там пара человек приятных,
а может восемь —
их бы отыскать,
любителей простого расщепленья
друзей конверсионного разлада
аделя с детства ценит коллективы
тем временем общинница аглая
весь день выносит внутренних врагов
опять кого-то привела аделаида
и вот под черепом аглаиным прекрасным
в районе черепаховых очков
чужие глотки воют и поют
чужие тапки ходят и танцуют
аглая злится: суки задолбали
***
пустое небо грязно пузырится
а этот всё ползёт тебе навстречу
он пресно нутряной и грозно грузный
он чревознатец и бороздоносец
читает мысли,
дальше отправляет,
но что-то путает,
бормочет:
ну ты мутный
(поэтому и жив,
хотя не точно)
приятный всё-таки толстяк,
душевный парень
